Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
с ромбами сейчас два корпуса в окружении бросил!
– Тссс, не кричи так, – спокойно ответил Александр. – Вот ромбы получишь – будешь о корпусах думать. А пока – наше дело солдатское. Немцев резать и живыми при этом оставаться. Понял?! – И он внезапно сильно стиснул мое плечо. – А что не чувствуешь ничего по отношению к немцам – это даже хорошо. Это ты так от кровищи защищаешься. Уважаю!
* * *
– Я понимаю, вы, ребята, устали и вымотались, но надо еще немного напрячься! – голос Саши пробился сквозь пелену сна. – Завтра доделаем дорогу и вперед, в леса!
«А это он Мишу с Семеном накачивает…» – все последние пять дней, как только выдавалась минута отдыха, рядом с недавними пленными оказывался ктонибудь из нашей группы и начинал «ездить по мозгам». Бродяга в шутку обозвал это «экспрессподготовкой по бразильской системе методом Илоны Давыдовой». Да, хотя это может показаться странным, но наши командиры решили поднатаскать мужиков за неделю до, как сказал Фермер, «хоть до скольконибудь приемлемого уровня».
Вчера, например, Бродяга личным примером доказывал, что в партизанской работе дедовская двустволка зачастую не только не хуже армейской винтовки, но и иногда сильно лучше. «Новенькие» недоверчиво хмыкали, а вот те бойцы, которые уже притерлись к нашей группе, внимательно смотрели да на ус мотали. Когда же после демонстрации «хитрых ужимок и ухваток» Саша одним выстрелом снес «головы» двум специально приготовленным чучеламмишеням, скептицизм бывших пленных рассеялся.
А сегодня моя очередь – буду натаскивать мужиков на работу ножом накоротке.
– Итак, граждане, для начала маленькая демонстрация, – начал я занятие. – Вы трое, возьмите карабины в положение «на плечо» и встаньте вон там, у угла дома, – в настоящий момент наш отряд базировался на небольшой пасеке, спрятавшейся в глубине леса километрах в семи от шоссе СлуцкМинск, так что для большей наглядности я решил воспользоваться существующими «декорациями». – Будете патруль изображать. Ты, Михаил, будешь немецким офицером…
…Расслабленной походкой я двинулся навстречу Соколову. Конечно, эксперимент не совсем чистый, ведь ребята из «патруля» ждут подвоха и поэтому косятся на меня значительно пристальнее, нежели немецкий патруль смотрел бы на обычного прохожего, а тем более – солдата вермахта. Да и Миша тоже настороже… Пять шагов, три… Я вскидываю правую руку к козырьку, приветствуя «офицера», а вот левой… Левой плавно и быстро втыкаю деревянный имитационный нож в солнечное сплетение танкиста и как ни в чем не бывало продолжаю движение. Я сделал уже целых три шага, когда услышал за моей спиной сдавленное шипение (ну да, бил на совесть, чтобы вырубить…). Внимание «патрульных» отвлечено падающим Соколовым, и я ускоряюсь. Деревянный «нож» за моей спиной перекочевал уже в правую руку, а в левой зажат еще один – тот, что до этого был спрятан за ремнем.
Так, проскальзываем за спиной крайнего справа патрульного, «накалывая» его почку с левой руки. Правая же рука вгоняет второй нож в основание шеи следующего «немца» (тут уж я сдержал удар, боясь покалечить бойца). Еще один шаг… Скрестное движение рук… И деревяшки полосуют шею последнего «противника».
– Товарищ капитан, время? – обращаюсь к Бродяге, стоящему с секундомером в демонстративно вытянутой руке.
– Восемь с половиной секунд! Неплохо, товарищ старший лейтенант! Даже хорошо!
– Вопросы есть, товарищи? – спрашиваю слегка ошалевших от увиденного «курсантов».
– А вы точно их убили, товарищ старший лейтенант? – подает голос ктото из заднего ряда.
– А это мы сейчас у товарища военврача узнаем, – я жестом подзываю к себе Семена. – Товарищ военврач второго ранга, оцените, пожалуйста, опасность повреждений, – и я показываю на ближайшем «курсанте», куда и как бил.
– Ну, с Михаилом все с первого взгляда ясно. Уж если ты его так деревяшкой приласкал, то с настоящим ножом он труп сразу. Так, почка насквозь… Тоже веселого мало… Сонная артерия, трахея и нервный центр… Кладбище – это без вопросов… Здесь тоже сонная… и яремная… и трахея… – скороговоркой перечисляет Приходько, наблюдая за моими действиями, и резюмирует: – Четыре трупа, товарищ старший лейтенант!
– Вот так – восемь секунд, и четырех немцев как не бывало.
– Антон, это на замашки уголовников похоже, – срывающимся голосом проговорил подошедший Соколов, потирая грудь.
– Какая разница, на что это похоже, если хорошо работает. Разобрали палочки, – я кивнул на кучу подготовленных имитационных ножей, – и работаем!
…Когда через час мы, как писали в школьном учебнике, «усталые, но довольные» сидели на бревнах у стены сарая, Миша спросил:
– Антон, ну скажи честно, без уверток,
