Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
* *
К десяти вечера мы закончили совещаться. Командир решил, что в последний спокойный вечер надо дать возможность людям отдохнуть и собраться с мыслями. Вот только баню растопить не дал!
Я сидел на завалинке и наслаждался одной из немногих оставшихся у нас сигарет с вирджинским табаком.
– Оставишь? – спросил Миша Соколов, устраиваясь рядом.
– На.
Пока я обдумывал, с чего начать разговор, танкист глубоко затянулся.
– Мягкий какой! Трофейный? – спросил он, выпустив клубы дыма из носа.
– Вроде того…
– Антон, а что такое «либераст»?
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Это ты откуда взял? – незаметно переведя дух, поинтересовался я у него.
– Да вчера товарищ капитан какоето взрывное устройство делал, а я товарища военврача искал. Ну, и когда зашел, услышал, как он приговаривает: «Вот вам от меня подарочек будет, либерасты общеевропейские!»
– Ах, это, – я вздохнул с облегчением, – товарищ капитан маты так заменяет. У него, видишь ли, три дочки малых и сын, ну он и приучился.
– Четверо? Силен, однако.
– Ты еще учти, что ему уже за пятьдесят, и он в командировках времени больше, чем дома, вот уже лет двадцать проводит.
– Я и говорю – силен!
– Миш, а я вас с Семой с собой забрать хочу. Ты как, не против?
– А с чего мне быть против? Да мы и так вроде в вашем отряде или нет?
– Пока нет.
– То есть? Я думал, что мы, как Емельян или милиционер наш.
– Нет. Вы – не как они. Вы пока – сбоку припека были. Да и сейчас мы на вас смотреть будем – гожи вы нам или нет.
– Товарищ старший лейтенант госбезопасности, – «Ну что у них за манера такая – чуть что навытяжку вставать? Уставники несчастные!» – хочу официально попросить вас о включении меня в состав отряда. Вы не смотрите, что документов нет, всегда ж запросить можно. – Голос Михаила стал умоляющим. – Мне бы только до рычагов снова добраться! А уж там я знаю, чем немцев порадовать!
Мне, испорченному насквозь циничным в отношении к «высоким чуйствам» веком, иногда манера предков выражаться казалась какимто театральным представлением, но прошедший месяц доказал, что, как правило, они в своих мыслях и чувствах искренни. И если заявления сбежавшего лейтенанта Сотникова в свое время чуть не вызвали у меня приступ смеха – настолько пафосными и чрезмерно выспренными они казались, то к словам Миши я отнесся серьезно.
– Товарищ красноармеец Соколов, – ответил я, вставая, – вы приняты кандидатом в диверсионную группу. Разрешаю сесть.
– Служу трудовому народу!
– Похвально. Давай, Семена найди, и приходите сюда через полчасика.
Понежиться на завалинке мне так и не удалось – минут через пять нарисовался ШураДва и радостно ухмыляясь, сообщил, что наши бойцы наконецто разыскали гдето кровать и ему нужна помощь в изготовлении «вьетнамских» противопехоток. Так что до прихода Миши с Семеном я упорно пилил трубки из кроватной спинки, а Саша нарезал из дощечки взрыватели. И только с приходом «кандидатов в члены» появилась возможность по армейскому обыкновению припахать молодых, а самому развалиться в обнимку с гитарой на ворохе прошлогоднего сена.
Под аккомпанемент ножовки и лучковой пилы начал наигрывать негромко какуюто тягучую и заунывную блюзовую тему. Чтото вроде «стенаний молодого негра о подружке, проданной злым плантатором злому плантатору в далекий Новый Орлеан», но сам скоро заскучал. Тут бойцы закончили пилить и принялись стучать молотками.
«О, это понашему!» – я подхватил ритм и перешел на рокнролл.
Заметив, что Соколов то и дело оборачивается на меня, прикрикнул на него:
– Осторожней, по пальцу попадешь! – И точно – спустя пару секунд после моего предупреждения Миша звезданултаки себе по руке и, взвыв, принялся трясти ею в воздухе.
– Шли бы вы на свежий воздух, товарищ старший лейтенант! Или сам давай работай, эль Марьячи ты наш! – накинулся на меня возмущенный потерей трудового ресурса Бродяга.
– Всё, товарищ капитан, затыкаюсь и умолкаю навеки… – И, поставив гитару у стенки, я демонстративно понуро направился к двери.
– Э, ты что? – окликнул меня Саша. – Птицарадива, куда пошел? Я же не вообще, погоди четверть часика, а только потом народ отвлекай.
– Ну, раз я отвлекаю… – я встал в позу «гордого, но непонятого Творца».
– Тох, хорош кривляться.
Я покладисто вернулся и забрал гитару.
В дверь постучали.
– Да, войдите, – Александр встал изза стола.
В сарай заглянул Зайцев:
– Доброй ночи, товарищ капитан. И товарищ старший лейтенант, – добавил он, заметив меня.
– И вам всего хорошего, – ответил Бродяга несколько недовольным тоном, подразумевавшим, что он сейчас оченьочень
