Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
что, посмотрим, что нам бог послал?
– А то! – ответил я.
Кроме трупов пяти немецких солдат, подстреленных мной, в кузове бог послал нам несколько комплектов шанцевого инструмента, немного взрывчатки и – самое ценное – подрывное оборудование. Свалив тела на землю, мы с Сашей собрали стволы покойных и пошли посмотреть, что есть «вкусненького» в «Круппе».
Когда мы обошли грузовик, то застали следующую сценку: Бродяга деловито и, скажем так, не очень гуманно шмонал немцев, а ошалелые окруженцы стояли в сторонке, судорожно сжимая в побелевших от напряжения кулаках свои короткие карабины. На лобовом стекле грузовика, прямо напротив места водителя, белела аккуратная дырочка – явно Люк свою снайперку опробовал. Заметив среди окруженцев эксмайора, я кивнул ему:
– Боец Трошин, возьмите еще двоих и разгрузите грузовик! И поаккуратнее: там взрывчатка! – скомандовал я.
Похоже, что Трошин, невзирая на долгую службу, никогда не видел, как за примерно минуту три человека уничтожают отделение противника, и тем более не видел, как один человек за пять секунд убивает шесть человек, стреляя из пистолетов с обеих рук. Поэтому солдатмайор беспрекословно бросился выполнять мое распоряжение, поминутно уважительно косясь на нас.
– Так, Шура, – обратился Фермер к Бродяге, – давай на пару с Казачиной оприходуйте вражеское имущество, а мы пока машины в тенек отгоним.
Технический уровень доставшегося мне «Круппа» значительно превосходил таковой у полуторки.
По крайней мере, электростартер у него был. Помучившись немного с тугим сцеплением, я с грехом пополам отогнал вездеход за сарай, где и принялся внимательно обыскивать трофей. Особенно меня порадовали офицерский планшет с крупномасштабной картой, найденный между сиденьями, и три круга домашней колбасы, которые я нашел в одном из ранцев, притороченных к борту машины. Сграбастав все скольконибудь ценное, я распихал добычу по ранцам и поволок в «штабной сарай».
В «предбаннике», где мы так удачно повязали окруженцев, я обнаружил пленного немца. Похоже, наш командир решил особенно не церемониться, поэтому фриц был подвешен на крюке, вбитом в стену. О нет, никакого анимэшного садизма! Просто наши зацепили веревку, связывавшую руки пленного, за крюк, так чтобы тот едва касался пола мысками своих сапог. Выражение лица, насколько я смог разглядеть под повязкой, удерживающей кляп, было далеко не радужное. Печаль, недоумение и тоска светились в глазах ефрейтора. Я его гдето понимал: резковат переход от герояпобедителя к тушке, подвешенной на крюке. Так и катарсис словить можно.
Вежливо постучавшись в перегородку, я заглянул в «командный отсек». Командир и Бродяга сидели с одной стороны стола, удивленноиспуганный Сотников – с другой. Между ними высилась груда разнообразной взрывоопасной фигни, извлеченной из кузова грузовика…
– О, товарищ старлей к нам пожаловал, – радостно сказал ШураДва, – сейчас с переводом нам поможет.
– Нашел чего? – поинтересовался командир.
Я поставил все три ранца рядом со столом и протянул ему карту:
– Вот, я быстренько глянул. Хотя бы понятно, в чьей полосе мы «танцевать» будем.
– А не все ли вам равно, кого резать и взрывать? – поинтересовался артиллерист.
– Конечно, нет. Есть цели стратегические, оперативные и тактические, – лекторским тоном начал Бродяга…
– Но о первых двух типах вам, товарищ лейтенант, – голосом выделил звание Сотникова Фермер, – знать не положено!
Лейтенант обиженно замолчал, но, видимо вспомнив, что все остальные в комнате, кроме него, старшие командиры, выдохнул и огрызаться не стал.
Бродяга протянул мне несколько коробок и, показав жестом, что, «мол, посмотри, что там», вместе с командиром углубился в изучение карты. Спустя пару минут оба начальника оторвались от этого увлекательного занятия:
– Да, говорила мне мама: «Учи иностранные языки, сынок. В жизни пригодится!» – сокрушенно проговорил СашаРаз. – А тут, блин, сплошные немецкие сокращения.
– Давай я посмотрю, – предложил я.
– А ты с коробками разобрался? – поинтересовался Бродяга.
– Да, в этой – обычные детонаторы, – сказал я, протягивая ему две коробки. – Видишь, так и написано: Sprengkapsel № 8.
Если мне мой маразм не изменяет, они и «аммиачку» «завести» могут. Плавленый тол – точно раскочегарят. А это – электровоспламенители, но у нас своих вроде хватает.
Взяв карту, я попытался разобраться с непривычными немецкими обозначениями.
– О, мужики, а тут смолокурня наша отмечена. Карандашом. И сноска на полях – «Teerbrennerei».
