Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
* *
«Утро туманное, утро седое…» – строчка вертелась в голове, словно иглу проигрывателя заклинило на одной канавке. Пластинку заело уже минут тридцать как. За это время я, волоча на горбу немаленькую и ни разу не легкую мину, прополз уже половину расстояния до моста. Чтото в последнее время наглости у меня поубавилось – еще неделю назад я бы, экономя силы, к мосту просто прошел. А теперь вот ползу. Точнее – ползем. Правда, танкисты ползают хуже, чем танки. С пару минут понаблюдав, как Миша пытается перемещаться на брюхе, постоянно роняя то «сидор» с барахлом, то винтовку, я в приказном порядке посадил его в кусты и велел наблюдать за подходами. Он смутился и пообещал, что обязательно научится хорошо ползать. Зря я, конечно, на него наехал. Ведь представить, что ему, заслуженному мехводу,
в совершенстве освоившему и «бэтэшку» и «двадцать шестой»,
и даже новейший «Т34», придется, как простой «махре», ползать на брюхе, он не смог бы полгода назад и в страшном сне. Сплошное неуважение к сверхсрочникупрофессионалу.
Ну, хватит лирики, до моста уже полсотни метров.
Прикорнув за чахлыми кустиками, я достал карманный бинокль.
«Ага, судя по всему, немцы урок выучили, – мелькнула в голове мысль. – Еще пару недель назад такой незначительный мостик охраняло хорошо, если отделение, а то и вообще – поставили бы по часовому с каждой стороны и раз в два часа привозили бы смену».
Сейчас же я насчитал девять человек. И это только в бодрствующей смене! Даром, что до Минска отсюда двадцать камэ, а почти взвод на охрану отправили, причем, насколько я смог разглядеть в оптику, не тыловиков великовозрастных, а молодых зольдатиков, в самом соку. Что, с одной стороны, не может не радовать, а с другой – здесь и сейчас, лично мне, добавляет проблем. Радует, естественно, тем, что они, молодые здоровые лбы, не идут сейчас к Гомелю или Витебску, а сторожат эти самые «три бревна, два кола» глубоко в тылу. Огорчает же то, что там, где тридцати или сорокалетний вояка за наградами не рвется – ему бы вздремнуть по холодку, а вот молодой и рьяный питомец гитлерюгенда спички в глаза вставит, но «бандитского комиссара» высмотрит!
Но периметр забором или колючкой вы, господа нехорошие, обнести забыли, а туман сегодня плотненький…
…Хорошо, что мостик тут чахлый – полутора пуда тротила за глаза хватит, чтобы снести его к чертям собачьим. И будем надеяться, что тиканья простых деревенских ходиков бдительные часовые не услышат. Зря, что ли, они в ватное одеяло завернуты? Собственно, мина потому такая тяжелая и получилась, что Бродяга хитростей всяких понавертел. Сработать она должна через строго определенный промежуток времени, но, если какойнибудь шибко глазастый немец заметит наш «подарок» и решит чтонибудь с ним сделать, то мне жаль того немца. Спец, конечно, разберется, но мы надеялись, что такового поблизости не окажется.
Так, вроде все тихо, никто в мою сторону не пялится, а потому поползу я себе вперед, накидочкой маскировочной укрывшись.
Как там у Маршака было? «Шаг – остановка, другой – остановка… по хрену мне, что у немца винтовка…»? Отставить неуместное стихоплетство! Так и здесь, только «шаг» на «ползок», ну, или на «метр» заменить. Хотя метр вряд ли, полметра. Метр в минуту – хорошая скорость для такой ситуации, а я ее превысил раза в два. «Ага, перехватит тебя сейчас „ГАИ для пластунов“, тогда штрафом не отделаешься – мигом права на жизнь лишат!» – интонации у внутреннего голоса были стервозномерзкими, а я очень такие интонации не люблю, потому и заткнуть это «второе я» получилось легко.
Тридцать семь минут прошло, и я уже под мостиком. Часовые на мосту устав в полный рост нарушают – треплются о какомто неизвестном мне Франце и вспоминают, как весело проводили время в Любеке. Не зря говорят, что часовой, несущий службу в соответствии с уставом, – беда для диверсанта. Если бы они не болтали – получили бы шанс услышать мою возню, ведь эту «дуру» ворочать бесшумно сложновато. А так – река журчит, фрицы трындят, а я веревочку через балочку перекинул и знай себе «бонбу» к опоре прикручиваю. Тьфу, сам не заметил, как в стиле героев «Бумбараша» думать начал. Ничего, вот вылезу отсюда и заору во весь голос: «Ничего, ничего, ничего! Сабля, пуля, штыки – все одно!» И сапогом немца по морде – хрясь! Уф, примотал. На часах – без двенадцати пять. Теперь цепочку аккуратно вниз, стрелку минутную отломить, часовую – на «пять минут первого» поставить, стопорпредохранитель снять, шнурок, к одеялу пришитый, сквозь чеку пропустить… Можно и домой, жаль только название той пивной, что немцы нахваливали, не запомнил! Чтото со львом и его хвостом связанное…
