Переиграть войну! Пенталогия

Ну и хрен бы с ним, все равно пиво в Германии пить будем. Не я – так другой, вон, Мишка Соколов, к примеру…
Иногда уйти от объекта сложнее, чем подобраться к нему, и в данном случае «иногда» значит «почти всегда». Но не в этот раз. И спустя четверть часа я уже подползал к Мишкиной нычке.
С нашим танкистом все было типтоп, я, перевалив через бугорок, совсем уж было собрался, передохнув пяток минут, двинуть в обратный путь, как мое внимание привлекла армейская легковушка, остановившаяся у моста. Нет, машины по дороге ездили и до этого и весьма мне помогли, отвлекая своим шумом охрану, но этато остановилась у поста…
– Миш, дай бинокль! – вполголоса приказал я.
«Так, „кюбель“

стандартный, армейский… Вон и „WH“

на номере… – рассуждал я про себя, разглядывая машину в оптику. – Так, стоп! А это что за на фиг?» – Из задней части «легкового автомобиля для перевозки личного состава», как пафосно именовали эту колымагу немцы, торчала совсем нештатная антенна радиостанции. Я перевел взгляд на вылезшего из машины немца. Две сотни метров – для хорошего бинокля не расстояние. Я даже выражение его лица и петлицы рассмотрел. И ни то ни другое обычными не были. Выражение лица было слишком властным, а петлицы слишком эсэсовскими! А член данной организации, приехавший на армейской машине, в свете предстоящих событий мог означать только одно – проверку на маршруте!
Первым побуждением было крикнуть «Ура!» и захлопать в ладоши. «Гиммлер всетаки приехал!» – иначе что здесь этот унтерштурмфюрер делает в пятьто часов утра?
Вторым – разузнать, что будет дальше.
Я пару раз беззвучно соединил ладони, а потом шепнул Соколову:
– Ложись! Минут пятнадцать подождем.
По губам читать я не умел, тем более понемецки, но пантомима была достаточно выразительна: начальник поста – пехотный унтер – докладывал, стоя по стойке смирно, а эсэсовец время от времени задавал короткие вопросы. Наконец, спустя восемь минут, унтерштурмфюрер отдал команду «вольно» и отошел к своей машине. Оттуда ему немедленно протянули микрофон и наушники, и он принялся докладывать, как я догадался, «наверх». Эсэсовский лейтенант уложился в три минуты, а затем, вернув своему подчиненному радиопричиндалы, развил бурную деятельность: повинуясь взмахам его руки, четверо солдат спустились с дорожной насыпи и скрылись в кустах. «Ага, секреты выставили! – догадался я. – Так поздно уже, братцы! Даже если цистерну боржома выдуете – почки все равно тютю!» – мы в очередной раз переиграли противника по темпу, так что можно и позлорадствовать.
Еще две пары немцев были отправлены на противоположную от нас сторону дороги. Затем из машины вылез коренастый ганс с петлицами шарфюрера и направился к караульной будке, а «начальникпроверяльник» сел в машину и, сделав всем ручкой, укатил в сторону Минска.
Зуб даю, в кармане у оставшегося у моста унтера лежит какойнибудь интересный жетончик, вроде тех, которыми мы немцев дурили! И вроде все немцы делают правильно, но, похоже, никому в голову из них не может прийти, что ловушка давно снаряжена, так что шансы наши на успех ох, как неплохи! Теперь только на финишной прямой не споткнуться…
* * *
«Двенадцать часов до момента истины осталось, а пока ничего не ясно!» – Фермер отвел взгляд от часов, светящиеся стрелки которых показывали пять минут пятого. Уже много лет Александр относился к своей работе со спокойной уверенностью профессионала, хорошо знающего свое ремесло. Но никогда еще ему не приходилось проводить такую серьезную операцию на свой страх и риск. «Ни прикрытия, ни помощи… Ну да мы хоть и не Александры Невские, но и не пальцем деланы! – Сам того не замечая, подполковник методично выщелкивал патроны из „тэтэшного“ магазина и машинально расставлял их в линию на столе. – Здесь и сейчас все должно быть типтоп! Если, конечно, немчура лес прочесывать ДО акции не начнет… А вот там, у наших, нам как бы не сложнее придется…»
И Фермер вспомнил, как вчера чекистгрузин шепотом начал буровить чтото на тему того, что песенка, которую Тоха пел, – идеологически не очень выдержанная.
– Ну, арестуй его, коли ты такой джигит! Но когда тебя потом твои же начальники в позу пьющего оленя поставят – не плачь, дорогой! Не поможет! Или ты тоже четыре языка знаешь, пяток откормленных немцев голыми руками завалить можешь и структуру немецкой армии наизусть помнишь? Э? – Было приятно вспомнить, как после этих слов сник Горгорадзе. Но одно дело осадить гэбэшного сержанта, к тому же считающего тебя старшим по званию, и совсем другое – бодаться с зубрами и мастодонтами, повелевающими тысячами таких сержантов и отправляющими