Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Не знаю, разглядели ли нас дальнозоркие «орлы люфтваффе», но по нам никто не стрелял. Впрочем, как и мы. Копошение в хвосте разгромленного кортежа было вялым, скорее всего остатки эскорта были слишком ошарашены неожиданным и злобным нападением, чтобы предпринимать активные действия.
В кусты мы вломились, когда на часах было одиннадцать минут четвертого, то есть мы уложились в рекордно короткое время.
Еще семь минут ушло на приборку: Казачина вместе с Несвидовым частично ликвидировали проводную сеть, Бродяга аккуратно разбросал коекакие вещдоки, должные ввести следствие в ступор, и мы тронулись в путь. Подозреваю, что каждый из присутствующих бормотал какуюнибудь вариацию древней как мир молитвы: «Ноги, ноги, уносите мою буйну голову куда подальше от этих мест!»
Москва, улица Дзержинского, дом 2.
14.08. 13.42
– Ну что, Всеволод, ты ознакомился со всеми материалами. Какие же твои соображения по данному вопросу?
Первый заместитель наркома тяжело вздохнул, он не привык докладывать такие вещи своему шефу:
– Товарищ Генеральный комиссар, повторная проверка по этим материалам также дала отрицательный результат. В наших кадрах люди с такими установочными данными не значатся. Однофамильцы есть, но возраст, имена и звания не соответствуют.
– Разведупр? – сердито блеснул стеклами хрестоматийного пенсне Берия.
– Аналогично. Архивы до двадцать первого года подняли, с наиболее старыми до сих пор работают. Я, если честно, боюсь на Пироговке появляться – папками забьют, – попытался разрядить атмосферу шуткой Меркулов.
– Не забьют… – буркнул нарком. – И потом, что тебе самому в архиве делать? Надо будет – папочку на стол принесут, ты же начальник вроде? – с невозмутимой миной подколол своего зама Берия и тут же перешел к делу: – Коминтерн?
– Очень плохо идут на контакт…
– Надавите! – перебил подчиненного нарком. – Или вы в богадельне работаете?
– Никак нет, Лаврентий Павлович! Но у них очень сложная структура, сами знаете… Иногда между агентом и Центром до шести ступеней… И конспирация запредельная…
– А как ты, Всеволод Николаевич, – несколько смягчился нарком, – оцениваешь вероятность того, что это бывшие наши коллеги, оказавшиеся в свое время «врагами народа»? – И, хотя кавычки в последних словах прозвучали более чем явственно, в кабинете на несколько мгновений установилась гнетущая тишина.
– Рассматривали, Лаврентий Павлович, сейчас по управлениям разосланы словесные портреты, идет опрос старых сотрудников. Но, сами понимаете, люди, к примеру, Серебрянского,
могли быть законспирированы на таком уровне… Павел может и не знать всех секретов своих предшественников из Спецгруппы.
– Серебрянского освободили неделю назад, он сейчас едет в Москву, я распорядился. Так что у вас будет возможность расспросить его лично.
– Лаврентий Павлович, – решился наконец Меркулов, – вы что, не доверяете Судоплатову?
– Отчего же? Товарищ Судоплатов – надежный, не раз проверенный сотрудник. Просто, понимаешь, Всеволод, с этой его группой столько странностей связано, что… – Нарком отхлебнул чай из стакана в красивом серебряном подстаканнике. – Что необходим взгляд со стороны. Незаинтересованный взгляд, понимаешь? Эти «Странники» Павлу столько, постарорежимному говоря, профита приносят, что даже если он у кого из них при личной встрече хвост и рога заметит, то сделает вид, что так оно и надо.
Берия открыл папку и достал несколько листов с машинописным текстом, «шапку» Меркулову разглядеть не удалось.
– Всеволод, – нарком оторвал глаза от текста, – а ведь старшие из этой группы – наши ровесники. Не обращал внимание? Может, и встречались с ними когда, как думаешь?
– Думаете, могут быть товарищи еще с дореволюционным стажем, Лаврентий Павлович?
– Вполне допускаю… – Еще один глоток. – А с учетом некоторых особенностей пришел мне тут, Всеволод, такой фантастический вариант… – Нарком выдержал паузу, явно провоцируя Меркулова на наводящий вопрос.
– И какой же? – оправдал чаяния патрона комиссар госбезопасности третьего ранга.
– А может быть, это наши бывшие товарищи, которые в пылу внутрипартийной борьбы были вынуждены скрыться, может быть, даже эмигрировать, но с наступлением трудных для страны и народа времен они вернулись, чтобы помочь. Как тебе?
– Есть некоторые нестыковки, Лаврентий Павлович, – включился в игру собеседник. (Всетаки больше десяти лет вместе служат, так что привычки шефа Меркулов изучил.) –
