Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
* *
Шоссе СлуцкМинск. 14 августа. 18.14
Армейцы не обманули, и через реку они перебрались пусть и не через четверть часа, но через двадцать минут – точно. На головной машине завыла сирена, и процессия разномастных легковых машин помчалась по дороге.
«В Берлине, скорее всего, уже знают – Хоффмайер должен был отправить телефонограмму еще до того, как начал уламывать саперов. И, судя по разговорам во дворе, у летчиков тоже шум до небес стоит… Один из офицеров из свиты Небе упомянул, что сообщение с самолетаразведчика приняли даже в Бресте. А сейчас этого… как его? Да, точно! Фельдфебеля Валя вовсю трясут в Слуцке парни из ГФП. – Тут мысли Освальда приняли несколько другое направление: – И всетаки очень интересно, как злоумышленникам удалось заложить столько зарядов на одной дороге за такое короткое время? Если рассуждать логически, оставив неизменными масштабы взрыва, то либо время было не такое короткое, либо их, этих самых злоумышленников, было очень много. К примеру – саперная рота… Или батальон… Надо проверить, не проводились ли на дороге какиелибо ремонтные работы в последние тричетыре дня!»
Минут через пять лес впереди чуть раздвинулся, отступив от дороги на несколько десятков метров, и головная машина начала замедляться.
«Похоже, приехали!»
– Курт, давай к правой обочине! – скомандовал унтерштурмфюрер.
Когда машина остановилась, Освальд резко распахнул дверцу и буквально выпрыгнул наружу.
«Ничего себе!» – подумал он, когда в нос ему ударил тяжелый запах гари. Густая вонь сгоревшей резины, сладковатый (ни с чем не спутаешь!) аромат паленой человеческой плоти, пикантные оттенки порохового дыма и сгоревшего тротила – все было в нем. Что могло, уже выгорело, но дым и смрад все еще висели над останками разгромленной колонны.
Нижние чины из состава айнзатцкоманды уже бегом спускались с насыпи, образуя внешнее оцепление, а Небе с его офицерами торопливо направились к сгоревшим машинам.
Навстречу им изза остова того, что когдато было «передком Круппа», двинулась странная фигура.
«Один из выживших, надо полагать? – отметил Бойке, обходя груду обгорелого металла, в которой при некоторой фантазии можно было опознать несколько мотоциклов с колясками. – А где же все остальные?»
Когда он подошел к основной группе, бригадефюрер Небе, очевидно, уже не в первый раз, задавал один и тот же вопрос рослому шарфюреру в изодранном и местами обгорелом мундире, на чьем измазанном грязью и копотью лице блуждала идиотическая улыбка:
– Что с рейхсфюрером? Отвечай!
«А что вы так усердствуете, бригадефюрер? Неужели вас так беспокоит судьба главы СС?» – мысленно поинтересовался Бойке. Почемуто именно сейчас на память пришли слова Мейзингера, сказанные им както во время дружеской попойки: «Артур – хороший парень. И сыщик, каких поискать, но для нашей работы он слишком старомоден. А следовательно, что? Правильно, Осси! Ненадежен! Потому что не понимает и не любит нас, новых героев новой империи!» И хотя шнапса и пива они в тот вечер выпили много, но Освальду тогда показалось, что Йозеф был более чем серьезен. А не доверять приятелю он не мог – Мейзингер знал Небе еще по работе в старой, веймарской полиции. Только Йозеф служил в шестом отделе мюнхенского управления, а Небе руководил одним из отделов столичного.
– Бригадефюрер, он ничего вам сейчас не ответит, поскольку ничего не слышит – контузия! – поняв, что никто из свиты не хочет или не решается вступиться за раненого, Освальд перевел стрелки на себя. – А что стало с рейхсфюрером, я думаю, мы сейчас сами узнаем! – с непонятной для самого себя решимостью продолжил унтерштурмфюрер. – Вон изза того грузовика торчит крыло с флажком!
Похоже, что Небе собирался прикрикнуть на берущего на себя слишком много Бойке, но решил, что сейчас это неуместно, и, быстро повернувшись, стремительно направился, почти побежал, к машине рейхсфюрера.
– О мой бог! – вырвалось у бригадефюрера, когда он остановился в паре метров от «Хорьха».
«Это конец!» – мысленно согласился с ним Освальд.
Пятиметровый красавец, считавшийся гордостью концерна «Ауто Юнион»
представлял собой жалкое зрелище: вся передняя часть лимузина была исковеркана взрывом, в обгорелых панелях кузова зияли многочисленные пробоины от осколков, покрышки сгорели начисто, испачкав землю вокруг себя толстым слоем жирной копоти.
Насколько Бойке помнил, эта машина была частично бронирована. «Вроде бы вставки из шестимиллиметровой бронестали в задних дверях и специальные стекла…» – он попробовал вспомнить подробности, но сидящие внутри исковерканной машины страшные в своей неподвижности
