Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
– Ты из нас самый в здешних реалиях подкованный, это, считай, сам по себе ценный подарок товарищу Сталину, а Док – врач. Один короткий, как его? Кон…
– Консилиум?
– Верно! Так вот, один консилиум с местными светилами – и половина доказухи, что мы не дезертиры и не шпионы, будет на руках.
– А что сам Док говорит?
– Он согласен. Впрочем, это как раз он сам идею подкинул. Сказал, есть коекакие идейки, которые санитарные потери смогут снизить, а сидя в Белорусских лесах, их внедрить будет сложновато.
– Получается, мы наступление по трем направлениям проводить будем… – констатировал я. – Шура будет рассказывать подробности про «наши» тайны, Док врачей «лечить» будет, а мне про вражину немецкую сказки рассказывать, так?
– Все верно, только направлений не три будет. Ты нас не учел. От меня «посылочка» персонально Судоплатову и его орлам будет. Документов трофейных у нас два «сидора» уже набралось… Ну и вообще…
– Мда… «Подруга подкинула проблем»…
– Точно! Еще и песен им там споешь, – широко улыбнулся Саша.
– Ага, в комнате с очень мягкими стенами… – буркнул я в ответ, поскольку его оптимизма совершенно не разделял. – А через пятьдесят лет прогрессивнодемократические историки напишут трогательную до слез историю про гениального поэта, замученного «кровавым режимом».
Командир улыбнулся:
– А что, хорошая тема! А я мемуары напишу, если что. «Мои встречи с поэтом Окуневым». Звучит?
– Нет, если честно. А мемуары… Давай сейчас об этом не будем! Примета плохая.
– Давай, – покладисто ответил Александр. – И не переживай, время на раздумья у тебя еще есть.
* * *
Люк с Тотеном вернулись примерно через полчаса, в соответствии со вселенским законом подлости именно в тот момент, когда Емельян озаботился кормлением личного состава.
Вернее сказать, когда дошла моя очередь перекусить. Елито мы посменно – трое сторожат, трое питаются, а командир, Бродяга и Казачина в оперативном резерве.
Разносолов, естественно, никто не предлагал, но еда была вполне вкусной и уж точно – питательной. Пяток вареных картофелин, краюха пшеничного хлеба и половина копченого леща на брата – для нашей ситуации просто царская трапеза. За прошедшие дни даже бывшие военнопленные немного отъелись и перестали выделяться на фоне наших пусть и осунувшихся, но тем не менее упитанных физиономий.
Полностью объем усилий, прилагаемых нашим зампотылом
и начпродом
в одном лице для обеспечения отряда едой, представлял, пожалуй, только командир. За прошедший месяц я лично принимал участие как минимум в двух «спецоперациях». Оба раза мы проводили закупку еды у населения. И оба раза мы изображали «оголодавших» немцев. Хорошо еще, что с марками, как имперскими,
так и оккупационными, у нас проблем не было. Как пошутил Люк: «Клиент все больше денежный идет». Селяне продавали продукты охотно, а както я чуть не расхохотался в голос, услышав, как одна баба звала соседку принять участие в «спекуляции»: «Тонька, иди быстрее, эти не грабють!» Емельян во время этих экспедиций изображал переводчикаколлаборациониста и торговался со знанием дела.
Торопливо засунув в рот бутерброд и отхлебнув из фляги водички, я, жуя, направился к «эмке», где собрался командный состав.
– …шухер небольшой есть, но не особо, – Люк уже начал свой доклад. – Посты усилены – на въезде в город сразу пятеро дармоедов околачиваются, но всей серьезности ситуации они пока не просекли. Нас тормознули, но потом разглядели, что мы из СД, – Саша демонстративно похлопал себя по рукаву, – просто отмахнули, даже в бумаги не посмотрев.
– Понятно… – задумчиво пробормотал Фермер, внимательно разглядывая карту«километровку», расстеленную на капоте легковушки. – А ты, Алик, ничего интересного не услышал?
– Краем уха слышал, что солдат телефонным звонком по тревоге подняли, а кого конкретно ловить, не объяснили. Но местных трясут изрядно. Хоть пешего, хоть конного.
– Это есть, – подтвердил информацию Люк. – Даже тех, кто аусвайсы предъявляет, в местную комендатуру волокут.
Фермер побарабанил пальцами по капоту:
– А как вы думаете, мужики, охотно немцы от подозрительных лиц избавятся?
* * *
Минская область, поселок Валерьяны
14 августа 1941 года. 20.07
Освальд украдкой плеснул из небольшой металлической фляжки в стоящую перед ним кружку с кофе несколько глотков коньяка.
«Настоящий, французский. Пока еще осталось немного», – подумал он, отхлебнув. Он давно заметил, что после десятой
