Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
и «запел». Алик только и успевал переводить. «Да, надо учить немецкий, а то вообще ни черта не понимаю, – пронеслось в голове, – а то английский – в совершенстве, поиспански – могу читать и худобедно объясняться, а понемецки – только понимать отдельные слова. Да и то, разборчиво напечатанные».
Далее, чтобы не утомлять читателя иностранным языком, приведу уже перевод беседы:
– Мы приехали из Zaslavl.
– С какой целью?
– Нашему сто семьдесят третьему отдельному саперному батальону приказали привести в порядок Старую Дорогу (шоссе Молодечно – Минск). Местные жители сообщили, что здесь мы можем достать Terpentin.
(Тотен не знал этого слова, но я, как химикорганик по первому образованию, знал.) Он нам нужен для проведения покрасочных работ. Лейтенант Баер, он ехал в первой машине, для охраны взял с собой все наше отделение. Мы также должны были установить возможность использования этой смолокурни для нужд наших войск.
– Когда в части ожидают вашего возвращения?
– Не раньше восемнадцати нольноль.
Я бросил взгляд на часы, стрелки показывали половину второго.
– Какие еще ваши подразделения находятся в командировках? – Я поймал вопросительный взгляд командира и сделал ему успокаивающий жест рукой. Мол, все в порядке.
– Господин офицер, я всего лишь солдат… – Казалось, что этот долговязый немец сейчас заплачет.
– Sie lugen! Antworten!
– гаркнул я, использовав почти весь свой небогатый словарный запас.
Немец вздрогнул и продолжил:
– Я не знаю, господин офицер, я правда не знаю! Я только слышал от приятеля из второго взвода, что завтра они должны поехать в поселок Boubli, чтобы подлатать там мост. Он говорил, что его немного повредили во время наступления – местами сожгли настил, а потом повреждений добавили проходящие колонны. И еще он говорил, что они там будут осматривать бетонные укрепления русских.
Я бросил выразительный взгляд на Фермера.
– Как зовут командира этого взвода?
– Оберлейтенант Бронски.
Повернувшись к командиру, я спросил:
– Саш, вы еще его потеребите, а то я чтото подустал, да и в деревню собираться надо, за хавчиком.
– Да, конечно, иди. Неплохо у тебя вышло для первого раза.
На дворе Бродяга заканчивал доделывать фугасы. Увидев меня, он махнул рукой, подзывая:
– Тоша, ну как там успехи?
– Все путем. Раскололся. Но вот связанных бить не могу, не мое это.
– «Надо, Федя. Надо!» – процитировал Бродяга старую комедию.
– Да знаю, что надо, но воротит. Но я его и так уболтал. Да, чуть не забыл, как ты думаешь, в чем мне в деревню пойти? В «камке», я думаю, не стоит.
– Точно, не стоит. О, я, когда с рацией возился, на чердаке хламиду холщовую нашел. Она немного смолой заляпана, так я думал как растопку использовать. Сходи возьми.
В сарае я встретил Люка, который, следуя старому солдатскому правилу, отдыхал – пока можно.
– Ну что там слышно? – поинтересовался он.
– Немца разговорили.
– И что сказал интересного?
– До вечера их не хватятся.
– Эт хорошо. Эт приятно. Работать когда будем?
– Я думаю, вечерком. Сначала с окруженцами вопрос решить нужно.
– А чего там решать. Их обучить мальца, и в бой.
– Не все так просто. Они по уставу партизанить могут только в самыхрассамых случаях.
– Дикие люди – дети гор!
Определенно мои друзья – большие поклонники Гайдая.
– А ты что делать собираешься? – продолжил Люк.
– В деревню с Казачиной пойдем. За хавчиком. Вот только на что менять – ума не приложу.
– А на это! – В руках у Люка появились старомодные наручные часы.
– Откуда дровишки?
– Да еще вчера, когда тех немцев прятал, – с документами отжал. Не с ДжиШоком же на руке рассекать.
– Верно. Угости сигаретой, я свои в штабе оставил.
Мы закурили Санин «Беломор». Не удивляйтесь, он всегда его на выезды берет. Привычка такая у человека.
– Ты как себя чувствуешь? – вдруг спросил Люк. – Не кошмарит?
– Нет. А что, должно?
– Вообщето да… У нас с командирами всетаки опыт какойникакой есть, а вот вы…
– Знаешь, Саня… Если честно, я пока не очень въехал. Иной раз мозгом понимаю, что это не игра ни разу, а вот не страшно пока. И немцы зарезанные ночью пока не приходили.
– Повезло. Мне мой первый «дух» года три снился… Ну, поживем – увидим…
Потом я искал упомянутую Бродягой «хламиду». Нашел. Да, если это – «немного смолой запачкано», то я – Дэн Сяопин! Ну, ничего, издалека, может, за крестьянина сойду. Поменяв куртку на это «нечто», я задумался о штанах. Мои понтовые «немецкоспецурные» брюки плохо
