Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Бойке, но спустя мгновение злорадство сменилось другим чувством. – Но, если сам начальник криминальной полиции всего рейха считает, что по горячим следам преступников взять не удалось, а ты с ним совершенно согласен, значит, что? Значит, надо придумать, как не стать крайним в тот момент, когда полетят головы! Может, попробовать прикрыться как раз вами, генералмайор полиции Небе? А для этого, хочешь не хочешь, надо наладить сотрудничество…»
На этот раз вошедший обратился не к бригадефюреру, а к самому Освальду. Правда, подругому и быть не могло – шарфюрер Трегер подчинялся непосредственно Бойке. И был командиром оперативной группы, отправленной оповестить гарнизоны, расположенные вдоль дороги Валерьяны – Шацк – Марьина Горка.
– Унтерштурмфюрер, до Шацка мы добрались, а вот дальше не получилось. – Сапоги, бриджи и даже полы кителя Трегера были так перемазаны грязью, что Бойке показалось, что пред ним персонаж романа Майринка
– наполовину оживший голем. – Почти точно на полдороге к Марьиной Горке мост сломан. Вокруг такие чертовы болота, что сам видишь, каково нам пришлось, – он показал на свои ноги. Так что зря мы прокатились…
– Почему это зря? – не понял Освальд.
– А в Шацке уже люди из зондеркоманды всех на ноги подняли, не скажу, что мышь не проскочит, но дорогу они сторожат со всем прилежанием…
– Это какой такой зондеркоманды? – перебил говорившего молчавший до этого момента бригадефюрер.
Минск, улица СадовоНабережная, дом № 16
14 августа 1941 года, 21.15
Частый стук в дверь. Затем нежный девичий голос оглушительно шепчет:
– Игнат Пантелеймонович, откройте! Это я, Ксанка!
Стучать пришлось недолго – через несколько секунд дверь распахнулась.
– Заходи! Неча на улице голосить, оглашенная! – Голос невидимого в потемках сеней хозяина дома хрипл и, кажется, недоволен.
– Игнат Пантелеймонович, там…
– В горнице, дуреха! – И входная дверь с негромким стуком закрылась, после чего негромко стукнула щеколда.
Вспыхнула в темноте спичка, мгновение спустя комната осветилась робким огоньком свечи.
– Что у тебя?
– Игнат Пантелеймонович, все – как вы сказали, – девушка говорила уже более спокойно, но все равно по тяжелому дыханию можно было подумать, что она либо долго бежала, либо очень сильно волнуется. – Я аж от самой Брестской не останавливалась…
– Вот и сядь, переведи дыхание. – В руке мужчины появился ковшик с водой. – Нака, глотни.
Пока девушка жадно пила, Игнат Пантелеймонович подошел к окну и, отодвинув плотную ткань, которой оно было занавешено, осторожно выглянул на улицу.
Очевидно, не заметив ничего подозрительного, он вернул занавесь на место и снова подошел к Ксане:
– Отдышалась? Вот и хорошо! Теперь рассказывай все по порядку.
– Мы с Мишаней, как вы и приказали, прогуливались по Брестской. Вот, почитай, с самого обеда и прогуливались. Я три раза переодевалась, Маришка ведь рядом там живет… В половине четвертого эти гестаповцы вернулись. Три грузовика и других машин шесть штук. Веселые были, смеялись много. У некоторых узлы всякие с вещами были, чемоданы у некоторых… Потом все тихо было почти до пяти часов. – Девушка снова перевела дыхание.
– Это они с облавы вернулись, все верно, – словно отвечая какимто своим мыслям, сказал мужчина. – Дальше что было?
– Потом у них там, внутри, завыла сирена какая, что ли? И они забегали разом! Машины завели, в них попрыгали и поехали! Вот только ни я, ни Мишка не поняли – то ли на слуцкую дорогу, а может, и на Койдановский.
– Сколько их уехало?
– Так… – Ксанка потеребила мочку уха, – грузовиков больших точно пять было, тех, что поменьше, вроде «зиса», – три, ну и легковых десяток, никак не меньше.
– Все? – нетерпеливо спросил хозяин.
– Мотоциклетов дюже много было, но мы даже не считали.
– Почему ты пришла, а не Мишка? – Судя по удивленным глазам девушки, этого вопроса она не ожидала.
– Так он мне сказал, что ему к ребятам надо! Из нашей ячейки…
– Ладно, не бойся, это я просто так спросил. Теперь, Оксана, слушай внимательно.
– Хорошо, дядя Игнат…
– Но учти, Ксанка, – голос его потеплел, – сделать ты должна все в точности, как я скажу.
– Конечно, дядя Игнат!
– Ты пойдешь сейчас в горкомендатуру и скажешь, что видела подозрительных людей. Поняла?
– Каких людей, дядя Игнат?
– Да хотя бы меня. Точно, меня и видела! Расскажешь, что я к вам в школу приезжал, вот ты и запомнила! – И Игнат Пантелеймонович подмигнул опешившей девушке.
– Да как же это так, дядя Игнат?
– А вот так… Ксанка! – прикрикнул он на нее. – Ты что обещала?
