Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
слога. Натура я тонко чувствующая, к рефлексии склонная. Музыку, опять же, классическую люблю. Но прозвали меня так не за это, а за любовь к другим искусствам, боевыми именуемым. Ножики всяческие люблю до дрожи. Особенно камрадам нравится, что я ножики из резины плотной, правилами разрешенные, кидаю направо и налево, а когда супостат вопить начинает, что, дескать, «плашмя ударило» или «ручкой стукнуло», в руке у меня железный появляется и, отправившись в недолгий полет к какомунибудь ближайшему дереву, всегда втыкается. Док говорит, что я владею «искусством убеждения». Срочку я оттянул в славных погранвойсках, но ни ордена, ни даже медали завалящей не добыл. Скажу честно, я даже нарушителя живого ни разу не видел (ну, не считать же ту толпу в пять сотен турок, что тогда через пропускной пункт в девяносто первом ломанулись, за нарушителей? Нам так и сказали: «Это не нарушители! Огня не открывать!» И отмахивались мы тем, что под руку подвернулось. Я лично – скребком, которым мостовую ото льда чистят). В обычной жизни занимаюсь тем же, чем и Казачина, то есть развлекаю народ движущимися картинками.
Прочитав про нас, таких веселых, читатель с чистым сердцем может сказать: «Вот дебилы великовозрастные, в войнушку не наигравшиеся. В Чечню чего не поедете?» Понимая всю степень читательского негодования, тем не менее отвечу: «А оно нам надо? Что мы там забыли?» Три Шуры кровянки своей «за нашу Советскую Родину» пролили немало. И своей, и чужой. Я на Кавказе поскакал еще при Союзе. А Казачина из Ставрополья, из станицы, что на берегу Терека стояла. Почему, вы спросите, стояла? Так не живут там люди больше. Пожгли ее еще до первой чеченской. Ванька както рассказал, как они с отцом и односельчанами из карабинов отстреливались, пока бабы с детишками, погрузившись в тракторные прицепы, в райцентр эвакуировались. Ну, хватит о грустном, тем более что со двора, где уже минут десять как не слышно жалобного блеяния барашка, доносятся гораздо более заманчивые звуки:
– «Ахашени»? Шура, об чем спич? Наливай, конечно!
Ну, я побежал…
Согласно вводным для этой игры наша доблестная банда «бундесмоджахедов», совместно с «ваххабитмаринами» и «Третьим ее величества Пуштунским полком», должна была всячески мешать доблестным советским войскам путем перехвата караванов. И стало нам слегка грустно… Это у нас в Подмосковье или где под Питером страйкбольный караван представляет собой цепочку людей, уныло тащащих мешки или ящики с «ценным грузом» (обычно песком) по пересеченной местности. А тут ктото из администрации Батьки поднял трубочку, и на полигон пригнали полтора десятка новеньких армейских «МАЗов» и пяток бэтээров для сопровождения. А мы, значит, всю эту машинерию отлавливай? При том что гранатометов во всей страйкбольной тусовке едва пять штук наберется. Да и то эти самопальные «шайтантрубы» имеют эффективную дальность метров двадцать, не больше. Конечно, если сравнивать с дальностью боя «приводов» (это мы так наши автоматы на электрической тяге называем), то неплохо. Но для отлова колонны – маловато будет. Хотя, и это не может не радовать, фугасы использовать разрешили.
Надо сказать, что для игры нам выделили нехилый «пятачок» шесть на семь километров северозападнее Минска. Вменяемых дорог там всего три, но и перекрыть их силами ста с небольшим человек – задачка еще та, тем более что в конвое меньше трех десятков рыл обычно не ездит. Игра должна была начаться завтра в девять часов утра, поэтому мы решили, как Ленин говорил: «Воевать – так повоенному». То есть: доесть барашка и допить дефицитное у нас грузинское вино, затем собраться и выдвинуться в отведенный нам район, где и заночевать, освобождаясь от груза цивилизации, а рано поутру провести вдумчивую рекогносцировку. Тем более что наше присутствие на общем построении было необязательным, а связь с организаторами можно и по рации поддерживать. Сказано – сделано!
* * *
Ушагали мы километра на три от палаточного городка и встали на ночевку. Тенты натянули, лапником и травой замаскировали. «Нычки» для припасов выкопали. Костерок в ямке по всем правилам развели. Минут сорок потрындели, добивая запасы красного сухого, и на боковую.
Ночью, вопреки всем прогнозам синоптиков, разразилась нешуточная гроза. Молнии сверкали так, что спросонья я подумал, что лагерь наш стоит в гигантском генераторе Ван де Граафа.
Сухая, песчаная почва и грамотно натянутые тенты спасли нас от капитального промокания, да и дождь был, в общемто, не слишком сильным, чего нельзя сказать о сопровождавших непогоду «спецэффектах». Мне иногда казалось, что молнии попадают прямо в наш лагерь!
