Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
время нашего отсутствия командир вместе с Доком, Дымовым и окруженцами готовятся к переносу базы на другое место с использованием двух автомашин. Как сказал командир: «На колесах нас никто не ждет. Они окруженцев по лесам отлавливать будут».
За продуктами мы с Аликом вышли около трех часов дня. Согласно карте деревня находилась примерно в полутора километрах, если считать по прямой, от нашего лагеря. Вот только на пути располагалось приличных размеров болото. Через топь мне лезть совершенно не хотелось, поэтому мы отмахали около двух кэмэ. Сорок минут ходьбы по лесу здорово подняли мне настроение, порядком подпорченное разборкой с лейтенантом.
Когда до деревни, по моим прикидкам, оставалось полкилометра, мы устроили с Тотеном маленькое совещание. Надо сказать, что у нас в команде Тотен – боец моего отделения, и мы с ним частенько хаживали в дозоры и патрули, так что понимаем друг друга если и не с полуслова, то уж с пары слов – точно.
– Алик, в деревню я пойду один, это не обсуждается. Ты страхуешь меня с опушки. Если заметишь немцев – стреляй в воздух один раз и отходи метров на сто в лес.
– Погоди, Тоша, а ты что же, без оружия пойдешь?
– Ну почему же без оружия, – ответил я, демонстрируя маленький складной нож, который как раз в этот момент прятал в кроссовке.
– Да ты что? С ножом против автоматов? – не унимался Алик.
– Да ты пойми, я не воевать туда иду, а разведывать и торговать. Все будет путем.
Надо, пожалуй, описать мой внешний вид: холщовая безразмерная рубаха, густо заляпанная смолой, просторные черные тренировочные штаны и черные же «тактические» кроссовки. На спине у меня висел полупустой «сидор», позаимствованный у одного из артиллеристов, а в руках я держал приличных размеров палку. Никакого гражданского головного убора, кроме кожаной кепки, невесть как оказавшейся в рюкзаке у Дока, для меня не нашлось, поэтому мне казалось, что моему прикиду вполне мог позавидовать клоун из цирка на Цветном бульваре.
Я с беспечным видом шел к селу, а в голове моей вертелось: «А ведь это только второй день „нашей“ войны! Но события всего лишь недельной давности кажутся такими далекими, а проблемы – мелкими. Увижу ли я жену и сына? Кто все это нам устроил? А я ведь людей убил!» И снова по кругу: «Как там мои? Кто и зачем нам такую подляну сделал? Справимся ли? Да и вообще, получится ли у нас пережить эту войну?». Так, занимаясь самокопанием, я и дошел до деревни. Село было не то чтобы крупным, но солидным. Гавкали собаки, изредка доносилось мычание коровы. Идиллическую картину портил только сгоревший остов грузовика на обочине дороги да торчащие в поле станины лафета противотанковой пушки. Однако на первый взгляд никаких войск в деревне не было. Добравшись до крайнего дома, я с приветливой улыбкой постучал в калитку:
– Эй, хозяева! Есть кто?
Грубый мужской голос изза забора спросил:
– Кто такой? Чаго табе?
– Беженец я. Еды бы купить у вас хотел.
– А на кой нам гроши твае?
– Ну, может, на часы сменяете чегонито?
– Не. Гадинники нам без нужды.
Пройдя с таким же результатом еще три дома, я уже начал было сомневаться в успехе моей миссии.
Но тут у большого дома, стоящего почти в самом центре деревни, мне повезло.
– Часы? – В голосе послышалась заинтересованность. – А ну покажь!
Отчегото этот говор мне показался несколько отличающимся от всех, что я слышал в деревне. Хотя здесь же еще Союз – поперемешались все, и хозяин этого дома вполне мог быть откуданибудь с Вологодчины или из Подмосковья.
– Как же я вам их покажу? Вы за забором стоите.
– А ты их сюда перекинь.
«Ха, нашел дурака. Гранату я бы тебе, куркулю, перекинул», – подумал я, но ничего такого, конечно, не сказал.
– А вдруг обманете… Нет, не перекину.
– Тогда держи их в руке, я щаз калитку приоткрою и посмотрю.
Держа часы в левой руке, я приготовился долго ждать. Но калитка распахнулась на удивление быстро… И в грудь мне уперлись стволы охотничьего ружья. Скосив глаза, я увидел взведенные курки.
– Э, хозяин, что за шутки? – начал было я, рассматривая коренастого селянина лет сорока, как раз и державшего меня на прицеле.
– Так времято сейчас военное. Нутка, покаж часики!
Я медленно помахал рукой с зажатыми часами.
– И чего за них хочешь?
– Хлеба, ну и картошки в сидор насыпать.
– Это можно. Вон, клеть видишь? – И суровый крестьянин кивнул головой в сторону сарая, стоявшего в глубине двора.
– Вижу.
– Вот и шагай туда. Да не балуй, а то стрельну! – Голос говорившего был совсем не угрожающим, а скорее ленивым.
Конвоируемый «пейзанином», я поплелся к сараю. Когда до сарая оставалась
