Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
тетради». Другого способа быстро передать это в Москву у нас нет. Сам понимаешь, пока мы найдем и подготовим площадку для приема обычного самолета, времени пройдет немало, а тут – все готово и все на виду.
– А откуда они морской самолет возьмут?
– Трошин, ты меня удивляешь, честное слово! До Ленинграда семь сотен километров по прямой, а там, если ты вдруг забыл, таких самолетов – вагон. Да и в Москве, у Речного вокзала, база полярной авиации есть, я сам видел, когда челюскинцев спасали.
– Верно, совсем забыл… Ты, стал быть, из Москвы у нас, да? А дальности у него хватит назад долететь?
– Из нее, родимой. А насчет дальности… Спроси чего полегче, командир, – мотнул головой чекист. – Просто сообщили, чтобы сегодня, точнее уже завтра, поскольку после полуночи, ждали груз. Дали опознавательные знаки и частоту для связи с экипажем – вот и все. Но, думаю, в Центре не дураки сидят – всякие варианты пересмотрели. – И Новиков снова затряс руками.
– Все скопировал? – участливо поинтересовался Слава. Когда он вчера показал «боевую тетрадь», то и не предполагал такой реакции «посланца Центра». Новиков со скучающим видом перелистнул тогда несколько страниц, потом подвинулся поближе к керосиновой лампе, стараясь разобрать текст, написанный разными почерками и разными чернилами, потом быстро принялся переворачивать листы, бормоча невнятно: «Вот это да!», «Подумать только!» и прочие восторженные невнятности. Еще несколько раз просмотрев заполненную примерно до половины тетрадь, он заявил, что этот документ должен быть немедленно передан в Москву! Пришлось твердо возразить, что тогда отряд останется ни с чем, поскольку очень многие хитрости и тактические приемы еще не отработаны, а вырывать страницы – это последнее дело, поскольку лично он, Трошин, отвечает за доверенный ему документ перед товарищем Куропаткиным. Так что придется товарищу старшему лейтенанту госбезопасности немного попотеть и переписать необходимую информацию. Потом, правда, резонно решили, что копировать будут именно то, что потребно для отряда, что должно было сэкономить кучу времени, поскольку солидная доля записей в тетради относилась к делам стратегическим. Ну и расписку Новиков, конечно, написал. Мол, я, такойто такойто, изъял документ у такогото такогото для нужд наркомата и несу за него теперь полную ответственность. Правда, Вячеслав, памятуя о коекаких разговорах со «старшими товарищами», спросил, а не проще ли перефотографировать страницы, но был послан в столь далекие края, куда и не всякий самолет долетит, а если и долетит, то точно при посадке застрянет.
– Конечно, Вячеслав Сергеевич. Но вот тебе, как командиру, идейку хочу подкинуть.
– Валяй.
– А если все это богачество на гектографе82 размножить и с «соседями» поделиться, как ты на это смотришь?
– Неплохая идея, чего тут говорить… Вот только я, товарищ лейтенант госбезопасности, чтото пока никаких «соседей» в округе не наблюдаю.
– Ну, товарищ лейтенант госбезопасности, – ответно подколол Новиков, – лиха беда начало, как в народе говорят. Под Витебском пара отрядов есть – я точно знаю.
– Большие?
– Не очень. В одном четыре десятка, в другом – около сотни человек.
– Ну и то – хлеб. Кстати, о хлебе! – И Слава вскочил с лавки. – Скажи мне, Сергей Афанасьевич, как у тебя с контактами в Дзержинском районе?
– Извини, товарищ командир, чего нету – того нету.
– А если через верх зайти? – не унимался Трошин. – Через республиканский наркомат, к примеру? Не может быть, что, уходя, они никого не оставили!
– Да зачем тебе?
– А за хлебом сгонять, вот зачем! У Марининого дядьки мы там пару тонн спрятали. Опять же, урожай скоро собирать должны, немцы всяко на него лапу наложить попробуют, а тут мы – с горячим партизанским приветом.
– Ух ты! – почти искренне восхитился Новиков. – Прямо вот так нападем и отберем?
– Вот тебе и «ух ты!». Нормального хлеба хочется, а не этого… – И он показал рукой на оранжевый пакетик с немецкими пайковыми сухарями, точнее – сухариками.
* * *
К моменту, когда радист получил подтверждение о часовой готовности к приему самолета, Трошин успел сходить в санчасть – проконтролировать, как подготовили к транспортировке трех раненых, которых они с Белобородько и Новиковым решили отправить на Большую землю, при наличии такой возможности, естественно.
В настоящий же момент он еще раз пересматривал трофейные немецкие документы, чтобы решить, что стоит отправлять на Большую землю, а что пригодится на месте. Открыв сумку, Слава в очередной раз мысленно поблагодарил Тотена и его рассказы о вычурном немецком документообороте. Понятно, что далеко не все бумаги, о которых рассказывал
