Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
будем?
– Тут километра полторадва, можно внаглую, верхом, – предложил бывший капитан.
– Ага, узнаю «десантуру» по наглости. А если на какомнибудь хуторе немцы тусуются?
– Так каски наденем и метров с трехсот за своих сойдем. Кто приглядываться будет? Типа свои, за медком мотались.
Бродяга задумался… Секунд через тридцать, обдумав и, видимо, взвесив все «за» и «против», он изрек:
– А что, может и получиться! Только нас трое, придется ездить в деревенском стиле. Казачина, на подножке коляски устоишь?
– Думаю, да.
– Тогда наводим макияж, и поехали.
Наглость города берет. Правда, не всегда, а лишь при точном расчете. Пока мотоцикл пылил по полевой дороге, наши герои промокли насквозь от нервного пота. Иногда мотоцикл останавливался, и, пока один из троицы делал вид, что справляет естественные надобности, двое других напряженно наблюдали за окрестностями. К счастью для диверсантов, большинство хуторов, располагавшихся между лесом и шоссе, были разрушены во время недавних боев, а ожидать того, что оккупанты будут ночевать на пепелище, – это уже верх паранойи.
Не доехав до шоссейки с полкилометра, подрывники свернули в небольшую рощу.
Замаскировав мотоцикл в кустах и оставив Казачину сторожить имущество, Бродяга и Люк осторожно двинулись в направлении дороги. Невзирая на то что солнце уже клонилось к закату, со стороны шоссе доносился постоянный гул машин.
«Подкрепления перебрасывают», – подумал Бродяга.
Люк, очевидно, пришел к такому же мнению, поскольку знаками показал, что неплохо бы прилечь и посовещаться. Когда наши герои удобно устроились под здоровенным кустом лещины, Люк, приблизив свою голову к голове Бродяги, полушепотом спросил:
– Ну что, Сань, будем ночи дожидаться?
– Не думаю, у нас же направленные, их и на расстоянии ставить можно.
– Тогда давай утра дождемся, а часиков в пять и поставим.
– Предложение хорошее, надо только с командиром посоветоваться. Давай так сделаем: ты пока сползаешь к дороге – точки присмотришь, я вернусь к Ване и оттуда свяжусь с Фермером.
– Хорошо.
Когда Люк скрылся в листве, Бродяга медленно пошел к тому месту, где они оставили Казачину и фугасы.
«Да, староват я уже по буеракам ползать, – думал Александр, – „полтинник“ – это вам не „четвертак“, и даже не „сороковник“. Хорошо, что ребята молодые – все как на подбор: и с мозгами, и не дохлые, и сила воли имеется. А уж премудрость боевая на войне на раз впитывается. Если первый бой переживешь. Антошка, вон, пережил, так что одним „тертым калачом“ в нашей компании больше стало».
Невзирая на разницу в возрасте и остроте зрения, Бродяга увидел Казачину раньше, чем тот его. Присев за деревом, старый служака тихо шипяще присвистнул. Заметив, что Иван повернул голову в его сторону, Александр вышел изза дерева.
– Вань, мне с командиром связаться надо, так что ты кругом поползай – посторожи.
– Конечно, сделаю. А Люк где?
– Пополз посмотреть, куда фугасы ставить будем. Там на шоссейке народу, как у «Черкизона» в субботу.
Когда Казачина скрылся в кустах, старый чекист нажал тангенту:
– Бродяга Фермеру, прием. – Через несколько секунд в наушнике раздалось:
– Фермер в канале, слушаю тебя.
– Командир, на тропинке от муравьев не продохнуть. Хотим начать укладку кирпича, как соловьи умолкнут. Как понял? – Привычка никогда не говорить в открытом канале прямым текстом въелась у ШурыДва, что называется, в плоть и кровь.
– Понял тебя хорошо. А что, керосинка комнату плохо освещает?
– Плохо не плохо, а у нас впереди – электрификация всей страны.
– Тогда танцуй, как умеешь!
– А что, салокопы пришли?
– Нет, пока в песочнице.
– Роджер. Овер.
– Отбой.
Когда двигатель завелся, к Антону подскочил сержантпехотинец и, вскинув руку к пилотке, доложил:
– Товарищ старший лейтенант, группа к движению готова! – Я же краем глаза заметил, как встрепенулся в коляске настоящий лейтенант госбезопасности.
– Так, товарищ сержант, порядок движения следующий: вы с одним бойцом двигаетесь впереди, а мы с товарищем лейтенантом и еще кемнибудь – на мотоцикле, чуть поотстав… И автомат держите вертикально вдоль тела – издалека не так заметно будет, что вы вооружены. Кстати, совсем забыл. Принесите мне каски убитых.
Сержант пошел за касками, а я был подвергнут пристальному рассматриванию со стороны энкавэдэшника. Потом он спросил:
– И каких же это войск вы старший лейтенант, «товарищ Василий»? – причем его голос явственно заключил мое имя в кавычки.
– А
