Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
акции. Пики, название уже придумал?
– «Одиссей»! – мгновенно ответил начальник Абвер1.
Москва, улица Дзержинского, дом 2.
19 августа 1941 года. 12:12.
– Что у нас стряслось, Наум? – Судоплатов быстро вошел в кабинет.
– Много чего, товарищ старший майор, – ответил заместитель, и тут только Павел заметил сидящего в углу Наруцкого:
– Вернулся?
– Да, товарищ старший майор, – просто ответил тот.
– Ты лучше сюда посмотри, начальник, – позвал друга Эйтингон.
На столе Павел увидел довольно странный натюрморт: коричневая командирская сумка, толстая, под сотню листов, тетрадь в темносиней клеенчатой обложке, еще одна – на этот раз тонкая школьная, цилиндрическая тротиловая шашка, гранатный запал системы Ковешникова, но почемуто с обрезанным рычагом, и несколько листков бумаги, на верхнем из которых чернел заголовок, набранный готическим шрифтом. Разобрать, что там написано, тем более вверх ногами, он не смог.
– Это что?
– Посылка нам от «Странников», – и, отвечая на еще не заданный Судоплатовым вопрос, Эйтингон продолжил: – Ну, не совсем от них, но тетрадка их. Возьми, полистай.
Павел протянул руку, но выполнять просьбу не торопился:
– А взрывчатка зачем?
Ответил Наруцкий:
– Чтобы информация не попала в руки врага, депеша была заминирована. Новиков так и сказал: «Если что случится – дергай за кольцо!»
– Серьезный подход, – заключил начальник Особой группы и взял посылку. – Стоп! Наум, а разве Новиков знал о происшествии на СевероЗападном фронте? – Павел вспомнил, как 18 июля самолет, перевозивший отчет о деятельности партизан упомянутого фронта, сел на вынужденную посадку на занятой противником территории, и в руки немцев попал огромный объем секретной информации.
– Вполне мог… – ответил Эйтингон. – Хоть там у армейцев прокол вышел, но, сам помнишь, шум стоял знатный.
– А, тогда понятно… – Несколько минут Павел листал страницы, где наскоро просматривая написанное, а где и внимательно вчитываясь.
Информация впечатляла: разными почерками, чернилами и карандашом, подробно и в «телеграфном» стиле в тетради были изложены данные о войсках Германии, ее промышленности, тактике и принципах построения войск, методиках работы специальных служб, военной технике, политике и прочем.
Отдельный раздел был посвящен способам ведения партизанской войны. Рисунки и таблицы, экономические выкладки, схемы организации засад… Тетрадь была заполнена практически полностью!
Павел прошел к окну и, сев на подоконник, закурил, продолжая листать «посылку».
– Понравилось? – Эйтингон «приземлился» рядом, когда начальник Особой группы просмотрел уже больше трети материалов.
– А ты как думаешь? – Потушив окурок, Павел снова подошел к столу. – Новиков чтонибудь просил передать?
– Да. Материалы по наблюдению в другой тетради, – ответил седой старлей. – Еще привезли пятерых раненых из отряда. Трое из них тяжелые, но с остальными уже можно работать. Правда, членов спецгруппы видел только один из них, да и то мельком.
– Ничего, на косвенных хоть чтото выясним, – махнул рукой Павел. – Ты сейчас иди отдыхать. А ты, Наум, – он повернулся к заместителю, – немедленно передай синюю тетрадь для копирования. Десять экземпляров. Один сразу к графологам, один – Фитину, один – Василевскому… Организацией партизан от армии кто у нас занимается? Полковник Мамсуров?
Тогда ему еще одну! Немецкие бумаги – переводчикам. Я – на доклад к наркому.
– Паш, – не стесняясь подчиненного, прервал его Наум, – графологам оригинал нужен будет.
– Наркому покажу, копии сделаем, тогда уже и мелочами, вроде почерков, заняться можно будет, – отмахнулся начальник Особой группы.
– А как испытания прошли? – Вопрос Эйтингона остановил его уже у самой двери.
– Хорошо прошли. Даже отлично! – Судоплатов резко повернулся и, словно вспомнив чтото, быстро вернулся к столу. Схватил тетрадь, торопливо принялся листать страницы… – Вот! – он повернул документ к Эйтингону. – Вот именно такие и испытывали. На расстоянии до сорока метров из любого, кто не залег, дуршлаг делают. А из тех, кто ближе десяти, даже ситечко. Так что еще одну копию в Опалиху послать надо. Но не целиком, а только минные страницы и схемы.
Поселок Палик, Борисовский район, БССР. 19 августа 1941 года. 14:04.
– Ну ты и жук! – Трошин отправил в рот еще одну ложку вкуснейшей, с салом, пшенной каши и, прожевав, погрозил ложкой Новикову: – Тебя за введение Центра в заблуждение не накажут?
– А где же обманто? – удивился последний, опускаясь на лавку рядом и подвигая поближе
