Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
вы как думаете, коллега?
– Вопросы здесь задаю я!
«А вот это уже банальность неумная, товарищ лейтенант госбезопасности», – подумал я и продолжил:
– Чтобы задавать вопросы, надо на это право иметь… Вы сколько дней в сарае «отдыхали»? Два? Три?
Похоже, мой вопрос несколько смутил его.
– Так что пока не мешайте, тем более что у вас сильное сотрясение мозга. Это я вам как специалист говорю.
– Вы специалист по мозговым болезням?
– Нет, по головным болям…
Но нашу «веселую» пикировку пришлось прекратить, поскольку сержант принес каски немцев. Быстро надев шлем на голову, я отцепил притороченную сзади седла скатку мотоциклетного плаща и надел его на себя:
– А вы что же шлем не надеваете, лейтенант? – пришлось мне поторопить гэбэшника.
– А зачем он мне нужен?
– А затем, что если в радиусе километра от этого места есть вражеские наблюдатели, а они есть, я уверен, то эти самые наблюдатели должны увидеть трех немецких солдат на мотоцикле, конвоирующих русских пленных, а не толпу не пойми кого верхом на краденом транспорте. Понятно? – И, подозвав бойца с забинтованной шеей, велел ему садиться за мной.
Когда мы выехали из деревни, было уже четверть седьмого вечера. Проехав еще немного по дороге, я дал команду свернуть в лес.
«Интересно, где же мне Тотена искать?» – вертелась в голове мысль.
Когда до деревьев оставалось всего ничего, на опушке левее нас раздался выстрел из немецкого карабина, и пуля с визгом пролетела примерно в метре над моей головой.
«О, потеряшка нашелся!» – радостно подумал я, сваливаясь на всякий случай с мотоцикла.
Бойцы залегли, выставив стволы в направлении угрозы.
«Я вроде чуть дальше от деревни Тотена оставлял. Блин, а если это не он? Хотя немец с такого расстояния вряд ли промазал бы».
И, приподнявшись, я крикнул:
– Тотен!
Несколько мгновений тишины стоили мне немало нервных клеток. Наконец из леса донеслось:
– Я!
– Это ты наш танк подбил? – совершенно некстати вспомнился мне старый анекдот.
– Антон, да я это, я!
– Вставайте, товарищи, это свои, – констатировал я, поднимаясь с земли.
Окруженцы еще немного повалялись, затем, недоверчиво оглядываясь по сторонам, тоже встали.
– Алик, сиди там, мы сейчас подойдем! – крикнул я Тотену.
Спустя пару минут наша честная компания уже скрылась в кустах. Навстречу мне радостно бросился Алик.
– Спокойно, товарищ сержант госбезопасности! – сказал я, уворачиваясь от дружеских объятий.
– Тоша, ты что? – удивился Тотен.
– Товарищ сержант, какой вам был дан приказ? – грозно спросил я.
Алик виновато посмотрел на меня:
– Дать сигнал выстрелом и отойти в глубь леса не меньше чем на сто метров…
– Почему не выполнил?
– Так там же немцы были…
– А если бы их взвод был и они решили бы посмотреть, что там за стрелок такой храбрый завелся?
– Я бы оторвался от них… – Правда, уверенности я в его голосе не услышал.
– Ладно, сейчас не время. Но на базе жди воспитательной беседы от командира.
– Слушаюсь!
– Ну что, товарищи, – начал я, поворачиваясь к окруженцам.
Однако при взгляде на них понял, что конструктивного разговора в ближайшие пару минут не получится, бойцы стояли, ошалело разглядывая Алика (а там было на что посмотреть: даже в начале двадцать первого века нечасто можно встретить человека, носящего полный комплект, выпущенный фирмой «Тасманиан Тайгер» для немецкого спецназа KSK), а вот гэбэшный летеха вырубился. То ли растрясли мы его бедную голову, то ли от волнений отключился.
«Ладно, с лейтенантом потом поговорим, а сейчас надо ноги делать. А то, боюсь, мы своими „половецкими плясками“ уже половину немцев в округе переполошили», – подумал я и продолжил свое «обращение к народу»:
– Товарищи, у вас сейчас есть два пути: пойти с нами или продолжить движение к фронту.
– А где сейчас фронт, товарищ старший лейтенант? – задал вопрос сержант.
– В районе Орши.
– Где? – Выражение, появившееся на его лице, сильно напомнило мне то, что я уже видел на лицах «наших» окруженцев сегодня утром. «Может, в следующий раз надо поаккуратнее такие вещи говорить?» – пришло мне в голову.
– А вы сами откуда идете?
– Товарищ лейтенант, насколько я знаю, – из Ломжи. А мы – изпод Гродно.
– Откуда? – Теперь настала моя очередь пучить глаза от удивления. Ну еще бы, Ломжа находится километров на триста западнее Минска, если не на четыреста, да и Гродно – тоже не близкий свет.
– Мы из пятьдесят шестой стрелковой, – сказал сержант.
– Ну, товарищи, вы и даете! – только и мог сказать я.
– Что «даем»? – переспросил сержант.
– Молодцы
