Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
со стороны. Тотен
Кличевский район Могилевской области БССР. 19 августа 1941 года. 12:10.
Упетлялись мы до полного посинения – я, едучи с относительным комфортом в коляске мотоцикла, пропылился так, что когда колонна, наконец, остановилась и я вылез, то эта плотно слипшаяся субстанция отваливалась с моего плаща пластами толщиной в пару сантиметров! А несмотря на то, что лицо было предусмотрительно замотано платком на бедуинский манер, первый плевок больше напоминал комок цемента. Каково приходится «местным», лишенным таких благ цивилизации, как мой «кэмэлбэк», позволявший, по крайней мере, пить на ходу, я даже думать не хочу… И все это только для того, чтобы отъехать от места нашего последнего хулиганства на жалкие два десятка километров! Тут, впрочем, грех стонать – эти километры являли собой такую причудливую мешанину болот, лесов, ручьев, речек, тропинок и дорожек, что сам черт ногу сломит. А уж то, что до самого Загатья, на окраине которого мы сейчас остановились, навстречу нам попалась всего одна телега да три пешехода, – просто подарок.
Даже близость железной дороги командира при выборе района нашего базирования не смутила. Не зря на разведку ходили – ветка Осиповичи – Могилев немцами пока не использовалась, ну а закладочка, оставленная «на память» – должна была отложить запуск дороги в эксплуатацию еще дней на несколько.
Село перед нами раскинулось довольно большое – пожалуй, километр в длину будет, правда узкое – вдоль реки всего одна улица идет, но дома по обеим сторонам стоят. Всего около сотни домов – для здешней глухомани весьма солидный «очаг цивилизации». Чуть севернее – «железка» и разъезд Милое, но их за лесом не видно. Собственно говоря, нам этот населенный пункт ни в какое место не уперся, план командира предполагал прорыв севернее, за Дубно, но проверить дорогу надо.
Люк сразу за бинокль взялся и, пока я в себя приходил, отплевывался и отряхивался, наверняка уже все, что надо, рассмотрел, однако, дабы полным сачком не выглядеть, я тоже «цейс» достал и рядышком пристроился.
«Тетки на мостках стирают… Вон ребятишки рыбу удят… – отмечал я про себя, медленно ведя биноклем вдоль берега речки. – Дед кудато на подводе покатил… Прям деревенская идиллия посреди войны! Стоп! А это что?!»
– Саш, флаг видишь? – окликнул я напарника.
– А то! – немедленно ответил он. – Но ни одной машины или «мышастого» пока не видно.
Минут через десять к нам подтянулись остальные.
– В чем затык? – Фермер остановился в паре шагов от нас. В руках – бинокль.
– Флаг немецкий. Дом большой на круче, на «одиннадцать», – навел его Люк.
– Ага, вижу! – Командир поднес бинокль к глазам. – Больше ничего?
– За то время, что наблюдаем, – нет.
– Сергеич, – позвал Саша Бродягу, – иди сюда.
– Что стряслось? – Старицын, как я заметил, переносил тяготы пути хуже всех нас. Вот и сейчас он подошел от машин последним, отстав даже от раненого Тохи метров на двадцать. Но оно и понятно: не мальчик уже, шестой десяток разменял, а тут жарища, пылища и сплошные нервотрепки. Я, кстати, уже с месяц как обратил внимание, что командир старается беречь силы старого оперативника, больше используя его как консультанта, нежели боевика. Выносливость и тренировки – дело, безусловно, хорошее, но даже мне, несмотря на более чем солидную разницу в возрасте, и то иной раз козликом скакать тяжело. И это при том, что с конца июля мои физические кондиции забрались на такую высоту, что вниз смотреть страшно!
– Немецкий флаг, и больше ничего, – Фермер протянул Бродяге оптику. – Большое зеленое здание.
– Так это сельсовет местный, – после непродолжительного разглядывания заключил Сергеич. – Гарнизон здесь вряд ли стоит, но в гости, судя по флагу, заглядывали. Что нам мешает проверить явочным, так сказать, порядком?
– Светиться не хочу.
– Ой, я тебя умоляю! От главного палева мы избавились, – помянул он недавно утопленный в болоте лимузин, – а таких колонн, как наша, сейчас по дорогам двенадцать на дюжину. Тох, дай карту! Смотри! – И Бродяга, обтерев вспотевшее лицо когдато белым платком, принялся объяснять: – Дорога, хоть скольконибудь нормальная, тут проходит южнее – через Долгое и Закупленье. А на «железке» только разъезд, а не станция нормальная. Так что бдительных гестаповцев в такой глухомани можно не бояться. Вон, Антон у нас будет раненым офицером с фронта, Алик – главным по снабжению, ну а мы – обслугой при них. Это, правда, если вообще маскарад потребуется.
– Уверен? – с сомнением покачал головой ШураРаз.
– А то! На Долгое смотрели, так? А деревнято больше этой будет – дворов двести, и то немцев не видать.
– Так и флагов никаких там не было, – парировал Фермер.
