Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
противника были бы перехвачены.
– Господин оберст, – спокойно ответил контрразведчик, – радиограмма была очень короткой, и на нее просто не обратили внимания. Не думаете же вы, что на всех станциях функабвера сидят люди, в совершенстве владеющие русским? Безусловно, это было бы великолепно, не скрою, но будем реалистами, господа. Один из постов контроля эфира записал ее, и она поступила на дешифровку и перевод обычным порядком.
– А как же режим усиленного патрулирования? – не унимался летчик. – На каждом посту мою машину останавливали!
– Вы ведь из Минска ехали, господин оберст? А он как раз и находится в зоне с чрезвычайным режимом. А Бобруйск, из окрестностей которого русские выходили в эфир, и уж тем более Могилев этой «милости» лишены.
– То есть вы, оберстлейтенант, полагаете, что столь неприятный для нас налет – дело рук русской разведгруппы? – Фон Клюге задумчиво покрутил между пальцами карандаш.
– Так точно, господин фельдмаршал!
– Как вы считаете, господа, не следует ли целиком переложить охрану тыловых районов на плечи полиции вместе со Службой Безопасности и использовать высвободившийся личный состав для борьбы с диверсантами непосредственно в прифронтовой полосе? Заодно это поможет решить проблему «ночных воров», как мне кажется. Оберстлейтенант, какие силы заняты сейчас поисками этой разведгруппы?
– Насколько мне известно, задействованы две роты из маршевых пополнений. Но в том районе очень «тяжелая» местность, и, на мой взгляд, силы совершенно недостаточны.
– Фон Тресков, – обратился Клюге к офицеругенштабисту, – проработайте варианты и найдите для решения этой проблемы пару батальонов. Мы не можем позволить себе нести подобные потери в глубоком тылу!
Лондон, Кинг Чарльз стрит, Вестминтер. Соединенное Королевство. 21 августа 1941 года.
12:04.
Окна кабинета выходили на СентДжеймский парк, и потому многоголосый шум Уайтхолла сюда практически не долетал.
– Как, повашему, Уитфред, почему русские до сих пор не признали свое участие в «деле Гиммлера»? – Человек, задавший вопрос, словно сошел с портрета Викторианской эпохи. Величие «Империи, над которой никогда не заходит солнце», буквально сквозило в его облике. Даже костюм, сшитый у одного из самых уважаемых портных Лондона, записаться на примерку к которому без обязательной и документально подтвержденной приставки «сэр»
перед именем было просто невозможно, больше походил на сюртук, нежели на современные одеяния.
– Пока я не могу определить причину этого, сэр. – Отвечавший отлично помнил, что его собеседник не переносит, когда его подчиненные отвечают «не знаю». – Возможно множество вариантов, начиная от сломанной рации у агентов, не успевших, таким образом, сообщить своему руководству, и заканчивая скрытыми политическими мотивами Сталина.
– И какие же, по вашему мнению, мотивы могут заставить его скрывать информацию о таком, как мне ни неприятно это признать, выдающемся успехе русских? Лучшего повода для пропагандистских выступлений придумать сложно.
– Мне кажется, что единственный способ выяснить это – провести разведку по дипломатическим каналам. Несколько намеков там, пара вопросов тут – по реакции большевиков уже можно будет делать выводы.
– А что вы думаете, если мы задействуем поляков на месте – это же их бывшая территория? Пускай отрабатывают те средства, что мы тратим на них.
– Простите, сэр, но эта территория не была польской. По крайней мере, в течение пары последних столетий. А с учетом того, что красные весьма серьезно подошли два года назад к выявлению польской агентуры, рассчитывать на наличие хоть скольконибудь серьезных источников у Союза вооруженной борьбы
не стоит. Что бы там генерал Сикорский нам ни рассказывал!
– У меня нет ни времени, ни желания вдаваться во все эти мелочи, Уитфред! – брюзгливо ответил начальник департамента. – Если у нас есть там агентура – задействуйте! Нет ее – создайте и, опять же, задействуйте!
– Могу ли я использовать контакты в Германии, сэр?
– В Германии? Нет! В конце концов, нам нужно выяснить реакцию русских, а не немцев.
– Я понял, сэр. Если вам интересно, сэр, позавчера состоялись похороны Гиммлера.
– Да, я знаю, Уитфред. В орденском замке этого гуннского ордена, не так ли?
– Совершенно верно, сэр. В Вевельсбурге.
Гитлер выступил там с очередной речью. Вы не поверите, сэр, но этот бесноватый говорил больше полутора часов!
– Чем больше он говорил, тем меньше делал. Надеюсь, что
