Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
над площадью разнеслось слаженное пение:
Вставай, страна огромная!
Вставай на смертный бой! –
выводили хорошо поставленные мужские голоса.
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.
Нарастающая мелодия словно смыла шум толпы, крики провожающих становились все реже, пока единственным фоном песни не остался слитный топот тысяч ног.
Пусть ярость благородная
вскипает, как волна.
Идет война народная,
Священная война!
– Яша, – облизнув внезапно пересохшие губы, попросил Павел, – дайка мне песенник.
Серебрянский от неожиданности мотнул головой – очевидно, песня захватила и его, – молча расстегнул портфель и достал «черную тетрадь». Нет, обложка не поменялась, просто так посчитали более красивым, что ли. И теперь в группе эти два документа сокращенно называли «СТ» и «ЧТ».
На память начальник Особой группы никогда не жаловался и нужную страницу отыскал за пару секунд.
– Вот, полюбуйся! – Раскрытая тетрадь вернулась к Серебрянскому.
– И что? – пробежав глазами текст, спросил Яков. – Вот тебе песня, – кивок в сторону хора, – а вот слова! В чем несоответствието?
– Яш, ты бы не спорил, пока не дослушаешь. Вспомни, ты эту песню по радио слышал?
– Нет.
– И я тоже. Значит, новая она, иначе такую вещь давно бы крутили. Пойдем у руководителя певцов спросим! Как его там? Капельмейстер, что ли? – И, пресекая всяческие возражения, Судоплатов зашагал через площадь, постепенно освобождавшуюся от народа. Колонны бойцов уже выходили на перроны, а вслед за ними потянулись и провожающие.
Так получилось, что в своих расчетах он ошибся – оркестр, на который он обратил внимание вначале, за все время так и не притронулся к инструментам, а хор расположился совсем в другой стороне – точно через площадь, между зданием вокзала и бывшей пересыльной тюрьмой. К капельмейстеру они подошли практически сразу после окончания песни, как раз в тот момент, когда грянули трубы оркестра.
– Товарищ старший лейтенант! Уделите нам пару минут!
– Да, конечно, товарищ старший майор! – Если руководитель хора и удивился вниманию высоких чинов из НКВД, то вида не показал.
– Что это за песня? Давно написана?
– Да с конца июня исполняем. А что?
– Точно только два месяца назад появилась? – наседал Судоплатов.
– Конечно! – лейтенант даже всплеснул руками. – Ее же Александр Васильевич и написал! Мы вообще без нот разучивали, точнее – с доски себе в тетрадки переписывали. Текст он в «Красной Звезде» нашел, а музыка его, можете не сомневаться.
– А кто такой Александр Васильевич?
Музыкант чуть не задохнулся от возмущения:
– Как? Да это же наш руководитель, орденоносец и краснознаменец товарищ Александров!
– Спасибо вам, товарищ лейтенант! – поблагодарил старшего лейтенанта вместо Павла Серебрянский и, аккуратно взяв начальника за рукав, повлек его назад, к машине.
– Занятненько, Паша, занятненько… – пройдя с десяток метров, сообщил он. – И что, у тебя есть хоть какиенибудь сомнения, стоит парней вытаскивать или нет?
Можайское шоссе, Московская область. 22 августа 1941 года. 14:27.
– Всетаки, Коба, почему ты не хочешь признать, что это наши люди уничтожили Гиммлера? – Человек, спросивший это, был одним из немногих, кто имел право на такое обращение к вождю.
– А ты, Вячеслав, как нарком и дипломат, можешь предсказать реакцию союзников на подобное сообщение? С вероятностью ну хотя бы в семьдесят пять процентов?
– По некоторым признакам, англичане уже знают. А реакция… Мне кажется, она будет положительной.
– Эти все знают, да мало понимают. – Сталин отложил ручку и повернулся к Молотову. Тот сидел практически за спиной, и говорить было неудобно. – И мне ли тебе объяснять – догадки и слухи к делу не подошьешь. Кстати, их мнение меня сейчас заботит очень мало. Они сами на ладан дышат. Хоть и пыжатся. Если бы Гитлер не напал на нас, то танки Гудериана сейчас катались бы по зеленым полям какогонибудь Вэссекса. А вот что сейчас думают за океаном – задачка поинтереснее. Единственный независимый игрок остался. И что у него в рукаве – вопрос вопросов. И кроме их президента, там хватает и других сил. Причем многие открыто стоят на стороне фашистов. Да, нейтралитет они держат своеобразный, вроде как шведы по отношению к Германии, только наоборот. Хотя есть информация, что скрытая торговля ведется. Подставные компании и все такое прочее. И не забывай про деловые
