Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
На фронт мы этих дармоедов все одно послать не можем, так пусть хотя бы разведку проведут.
– А что в таком случае мне делать с заявкой контрразведки и службы безопасности на четыре пехотных батальона для поиска русской разведгруппы западнее Могилева? – Генерал Шенкендорф, отвечавший за охрану тыла группы армий, был одним из самых старых среди всех присутствующих, отчего мог позволить себе некоторую вольность в общении с Клюге.
– Вы можете выполнить эту заявку, не отвлекая маршевые и боевые части, Макс?
– Вполне. Но это займет на пару дней больше времени.
– Значит, так и поступим! Что у вас? – фельдмаршал повернулся к застывшему в трех шагах от него оберлейтенанту с ленточкой Железного креста второго класса. «Из первых, за Польшу, наверное, получил», – отметил про себя Клюге, обратив внимание на нестандартную желточерную расцветку – в свое время производители ошиблись с рецептурой краски, и ленты очень быстро выцветали. Но многие отказывались менять старые ленточки на новые.
– Расшифровка донесения из Духовщины, господин генералфельдмаршал! – Офицер сделал два четких шага и протянул документ командующему.
Пока Клюге читал сообщение, все замерли в томительном молчании: логические построения и прикидки – это, безусловно, хорошо, но каждый из офицеров знал, как легко они рассыпаются при столкновении с ежесекундно меняющейся действительностью войны.
– На стыке 5й и 8й пехотных дивизий противник вклинился в нашу оборону на глубину до пяти километров. – Лист с шифровкой упал на карту, а указка, снова очутившаяся в руке «Умного Ханса», провела прямую линию от фронта почти до Духовщины. – Танкисты из 7й дивизии сообщают, что пока накапливают силы для совместного с 14й мотопехотной контрудара и последующего окружения прорвавшейся… Хотя… какой, к черту, накапливают?! – Генералфельдмаршал снова схватил листок с шифровкой. – Грейфенберг! Каково на настоящий момент состояние этих дивизий?
– Согласно последнему отчету, полученному нами два дня назад, в 7й дивизии боеготовы тридцать две «двойки», пятьдесят пять «панцер тридцать восемь» и десять «панцер три», – опытному штабисту не нужно было даже заглядывать в бумаги. – В ближайшую пару дней ремонтные подразделения способны вернуть в строй еще около десяти машин.
– Великолепно, – желчно пробормотал Клюге. – А какое количество можно уже списать изза этого обстрела? А сколько «ремонтопригодных» русские захватили, прорвавшись на пять километров? И сколько еще захватят, когда пройдут следующие пять? Мне кажется, господа, что строить гипотезы лучше, имея достоверную информацию. Соедините меня со Штраусом и Готом! После – с Гудерианом и Майхсом! Фон Тресков! – командующий повернулся к начальнику оперативного отдела. – Через полчаса жду от вас доклада о возможности использования железных дорог и трофейного подвижного состава для переброски подкреплений на угрожаемый участок! Вы, Ханс, – настал черед начальника штаба, – максимально быстро предоставьте мне данные обо всех наличных резервах! Включая трофейную материальную часть… На настоящий момент это все! – И генералфельдмаршал направился к столу, где размещались связисты.
Взгляд со стороны. Тотен
Деревня Загатье Кличевского района Могилевской области, БССР.
23 августа 1941 года. 9:03.
Утренний кофе я, подобно настоящему штабному, потребляю с доставкой в кабинет. Нет, не по причине «обуревания в корягу», а просто командир подкинул столько «непыльной работенки», что оторваться нет никакой возможности. Нормально читать готичный до невозможности шрифт, который немцы используют в каждом втором документе, умею только я. Вот и читаю. Вслух, попивая кофеек, а Зельц записывает. Несмотря на необходимость дальнейшей редактуры, так все равно быстрее выходит. Пробовали, впрочем, усадить Лешку за пишущую машинку, но не сложилось – обезьяна быстрее печатает.
Бросив тоскливый взгляд в окно, допил кофе, и присел рядом со стажером.
– «Ведомость вещевого довольствия 14й роты, 34го рабочего батальона!» – с чувством прочитал я шапку очередной бумажки.
– Это что за полк такой? – негромко спросил Зельц, выводя аккуратные, простотаки девчачьи буковки.
– Ща узнаем! – Для прояснения ситуации пришлось немного напрячься, точнее – отвернувшись, открыть в наладоннике «секретный архив» и быстренько сопоставить имеющиеся обрывки данных с документом. В такие моменты я искренне мечтал о нормальном ноуте. В «пидиашке», что ни говори, функционал явно не тот. – Это РАД,
а не полк, – заявил я ему после примерно пятиминутных поисков.
Больше половины документов из портфеля,
