Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
быков. Ребята (по силуэтам я узнал Казачину, Дока и Бродягу, да и сам командир принял в этом участие), надев альпинистские подвесные системы и зацепив карабинами веревки за поручни на бортах грузовиков, практически синхронно соскользнули вниз и сноровисто начали крепить заряды на бревнах опор. В отличие от тех мостов, к которым я привык в своем времени, опоры этого представляли собой не столбы, торчащие из дна реки, а выглядели как ажурные многоугольные срубы, сложенные из не очень толстых бревен. Судя по доносившимся командам, наши ветераны тоже давно не сталкивались с подобными конструкциями, поэтому им приходилось вносить матерные корректировки по ходу минирования.
«Наши» окруженцы бодро мародерствовали на противоположном берегу, периодически подтаскивая добычу к кузову «Опеля». Вот двое из них, нагруженные пулеметом и коробками с лентами, двинулись на нашу сторону. «Давно пора! – подумал я. – Если в деревне стоит хотя бы взвод, нам может не поздоровиться!».
Взгляд со стороны. Бродяга.
– Отряд! Стройся! – негромко, но внушительно скомандовал Фермер. Все наше разномастное воинство быстро вытянулось в цепочку около машин.
– Равняйсь! Смирно!
Все затихли.
– Вольно! Слушай приказ! Грузовик – Казачина за рулем, Док в кузов с ранеными бойцами. Идет замыкающим. Сотников!
– Я!
– Четырех бойцов в кузов – на помощь военврачу. Их задача – прикрыть раненых.
– Есть!
– С остальными – в «ублюдка» (таким нелестным прозвищем Фермер окрестил «предок „Круппа“»), каски надеть, плащпалатки немецкие – тоже. Поведу я сам. В случае боя ваша задача – подавить пулемет. Это главное. Остальным займемся мы. Вопросы?
– Нет.
– Исполнять!
– Капитан! – Это уже мне. – Подойди.
Я подошел.
– Твой часовой у «грибка», справишься?
– Не вопрос.
– По возможности – тихо.
– Попробую.
– Возьмешь кого?
– Да Дымова и возьму, пускай привыкает. Мы в грузовике поедем, пусть Ваня стукнет в стенку кабины, когда у поста будем.
– Договорились.
Я подошел к машинам.
– Зельц! – Тишина. – Дымов, блин!
– Здесь я, товарищ капитан госбезопасности! – Сержант подскочил, сжимая в руках трехлинейку.
– Со мной пойдешь.
– Куда?
– Слону под муда! Работать будем. Твоя задача – спину мне прикрыть в случае чего. Идешь сзади, слева, на два шага вбок и на три шага сзади. Контролируешь все, что от меня слева и сзади.
– Так это, товарищ капитан, мне бы «наган» мой…
– Ты у нас снайпер? Ночью с полсотни метров в голову немцу из «нагана» попадешь?
– Нет…
– Так и на хрена тебе «наган»? Винтовка надежнее будет.
Я критически осмотрел сержанта. Синие галифе, белая фуражка.
– Фуражку – в кузов. На, возьми, – я протянул ему «балаклаву»,
показал, как ее надеть и быстро раскатать. Достал из трехдневника камуфляжное пончо.
– Сверху наденешь. Винтовку под накидку спрячь, в случае чего сбоку руки повысовываешь и работай. Стрелять только в случае непосредственной угрозы, когда меня начнут явственно и очевидно убивать. Кого на землю свалю – прикладом по чану.
– ?
– По башке.
– Понял.
Мы быстро запрыгнули в кузов. Впереди затарахтел мотоцикл. Двинулись…
Я огляделся. Док, сидя на полу спиной к кабине, поглаживал руками винтовку, лица не видно – тоже «балаклаву» надел. Кстати, да, пора и мне. Вытащив из кармана черный платок, я привычно намотал на голове чалму и заправил под нее конец платка. Теперь и у меня видны только глаза. Расстегнул клапана и проверил, легко ли выходят из кобур пистолеты. Нож и так под рукой. Дымов сжался у борта, такое впечатление, что и не дышит даже.
Скрип тормозов и стук в стенку! Пора!
Толкаю Дымова и перемахиваю через борт. Слышу, как Дымов тяжело прыгает на землю сзади, а в кузове защелкали затворы винтовок.
«Грибок»! Где он, падла? Вон он, слева.
Так, а где часовой? Не видно, но должен быть у шлагбаума. Тихонечко, вприсядочку, в сторонку от машин, теперь вперед…
Вот он! Стоит, машет жезлом. «Ублюдка» тормозит?! Так кто ж ему там отвечать будет, Фермер понемецки кроме «хенде хох» и «Гитлер капут» вряд ли что скажет!
Как это у римлян? «Фестина ленте»? Торопись медленно? Чтобы не слышно было.
А медленно и не выходит, он уже около борта! Чтото говорит. Отвечают ему или нет, не слышу. Еще бы пяток метров… Опять говорит, уже тоном выше, недоволен чемто. Чем, блин?! Отступил на шаг, рука к винтовке ползет… Все! Работаем! Ннна! «Стрела» рыбкой вылетела из руки. Есть! Не окривел еще…
