Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
на великах вполне могли и проскочить, тем более если их ктонибудь из местных провел. Из западни я выкарабкался, правда, в основном за счет того, что опера были полностью уверены в своем превосходстве и не ожидали от меня такой прыти. Вот только в дело вступал второй фактор – весьма неплохое прикрытие. Для оцепления и ликвидации диверсионной группы вряд ли пошлют меньше взвода. А могли ведь батальон пригнать.
Стараясь не особо светиться, выглянул в окно – улица пока пустынна, даже полицаи кудато испарились. От этого, кстати, ситуация совершенно не облегчилась – боец из меня сейчас не очень, я оттого и трофейными автоматами вооружаться не стал, что стрелять из них не могу. А пистолет в групповом бою – насмешка, не более.
«А вот и она – полная задница! – Справа на улице показалась группа немецких солдат. – Торопятся, касатики, аж пыль изпод сапог столбом стоит! Придется, однако, парни, вам слегка подзадержаться!»
В три шага я подскочил к входной двери и закрыл массивную щеколду. Монументальная, надо сказать, штука – засов у нее из бронзы чуть ли не в мой большой палец толщиной! Будем считать, что в комплекте с толстой дверью это на некоторое время обезопасит меня с тыла. Да мне ведь много и не надо – пару минут всего.
Ребятам я не рассказывал, но вот уже две недели как родилась во мне странная и гдето даже извращенная концепция. Домой мы не вернемся – это я для себя уже понял, оттого, наверное, так скептически отреагировал, когда Тотен поделился со мной своими захоронками. Оказывается, он, как настоящий коллекционер, сделал уже с десяток нычек, в расчете на то, что, когда вернемся, будет возможность их достать. Жаль, с Доком на эту тему поговорить так и не удалось, хоть и страсть как хотелось поделиться с этими совсем не радостными мыслями.
Моя же идея была проста, как одноименный карандаш: мы еще не родились, а значит, и умирать не страшно. А вот те, кого благодаря нам не убьют, после войны породят новых антонов, саш и сережек… Хрен его знает, насколько моя теория правдоподобна, но страх выгоняет хорошо.
Я рысцой вернулся к окну. Немцы к зданию бывшего сельсовета не свернули, а все так же двигались в направлении, откуда доносилась стрельба. То есть к школе и посту на северовосточной окраине деревни. Тактика у противника была, если так можно выразиться, разномастная. С одной стороны, в сельсовете меня прессовали вполне грамотные, по меркам этого времени, оперативники, с другой – нынешние мои оппоненты больше походили на стадо лосей во время гона. Хотя это мне точно на руку! Несколько раз глубоко вздохнув, всетаки поднял с пола пистолетпулемет. Увесистая машинка оказалась самым настоящим «шмайссером», ЭмПэ28. «Одной рукой эту „дуру“ я не удержу – зря, что ли, свой ППД я Тотену отдал? Но если на подоконник пристроить, пару очередей выпустить получится. Тыл только обеспечу…» Примерившись, я «легонько» стукнул каблуком в лоб полицейского и, повинуясь тому чувству, что, как известно, сгубило кошку, взял со стола листок. Всего пять цифр – номер «моего» жетона. Что ж, можно больше не гадать, где случился прокол, и отбросить версии про ужасный русский акцент или неподходящую для немца манеру черпать воду из кадки. Видимо, номера всетаки внесли в базу паленых ксив, а старый и опытный фельдфебель отреагировал, как положено. А вот как они с покойным «бургером» скорешились, узнаю позже.
Вместо красивого, в духе боевиков, высаживания стекла прикладом я просто открыл окно. Не хватало еще, чтобы солдаты на звук обернулись. Пристроил автомат на подоконнике и взвел его.
Короткая очередь хлестнула по спинам немцев! «Черт! Брыкается, зараза!» – отдача сильно сдвинула оружие, и прицел ушел на фиг. Единственное – я заметил, что двое фрицев характерно так упали, не дергаясь.
Еще одна очередь! Попасть не удалось, но противники в быстром темпе попрятались за кустами и палисадниками. В ответ щелкнуло несколько винтовочных выстрелов, но, похоже, палили больше для острастки, чем с реальными намерениями повредить моему здоровью.
Я перешел к другому окну и осторожно выглянул изза притолоки – никого, лишь кусты на той стороне улицы подозрительно заколыхались.
Дав еще одну очередь прямо через стекло, отбросил автомат – дальше он только мешать будет. Теперь мне в совхозную бухгалтерию, окна которой выходят на другую сторону.
В принципе, можно попробовать лейтенанта за собой вытянуть, но под огнем, с одной рабочей рукой и в спешке, это предприятие вряд ли будет успешным. При любом раскладе в ближайшее время он угрозы не представляет. С раздробленнымито ступнями и в глубоком нокауте…
«Бздям!» – Примерившись, я ударом ноги вынес раму. Теперь трофейный «вальтер» за ремень, где и так уже живет «парабеллум» покойного фельдфебеля,
