Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
уцелело ли чтонибудь. – Последнее, впрочем, было скорее благим пожеланием с целью подбодрить личный состав, нежели чемто иным, – уже отсюда было видно, что молния «проложила канал» как раз через антенну. При том, что тонкой электронике вполне хватило бы и близкого разряда…
«Плохо, конечно. И даже хреново… Но не все потеряно – с ребятами я могу связаться и по „семерке“, а с Москвой можно попробовать говорить по трофейной станции. Уныло и мешкотно, но дедушки наши както обходились же без автоматической подстройки по частоте и памяти на двадцать каналов…»
– Значит, так, товарищи! – Хлынувший дождь настроения народу нисколько не поднял, а потому требовалось срочно предпринимать меры пропагандистского характера. – Нечего всем мокнуть! Накрываем это пожарище брезентом, а сами на ночлег устраиваемся. Как известно – сапоги нужно чистить с вечера, чтобы с утра надевать их на свежую голову! Миша! Ты на посту первый! Смена каждые два часа!
Хоть и кажутся порой шутки из будущего дурацкими, но местные их воспринимали вполне доброжелательно – тем более армейские, имеющие отношение к вещам простым и понятным. Вон Емеля моему пассажу улыбнулся – скорее всего, подумал, что ктонибудь из его бывших начальников вполне мог родить нечто подобное.
«Это вам не „хакерский юмор“ – это свое, родное! Временем проверенное… Завтра надо будет с рациями поковыряться – спец я, конечно, еще тот, но не сложнее же „Винды“…» С такими оптимистичными мыслями и далеко не радужным настроением я добежал до крупповского грузовичка и юркнул под тент. Нащупал сложенные на лавке трофейные одеяла, завернулся и, отдав себе мысленный приказ проснуться через четыре часа, провалился в тяжелый сон. Вот только снилось мне, что я пытаюсь поставить на свой компьютер «двухтысячную» и абсолютно не понимаю, что значат все эти окошечки с буквами…
Минск, улица Артиллерийская, дом 34, БССР. 25 августа 1941 года. 3:42.
Почемуто считается, что сотрудники спецслужб обожают работать по ночам. Прямо хлебом не корми, а дай провести ночь в засаде или за расшифровкой вражеской радиограммы! Ничего подобного – в этих структурах тоже люди служат, которые предпочитают проводить темное время суток в постели, желательно с чистым бельем, а не в грязной подворотне или под кустом гденибудь в лесу. Именно такой точки зрения придерживался лейтенант Мориц – дежурный по радиоцентру.
Несмотря на то что центр подчинялся 3му Управлению абвера, ничего романтического или захватывающего в своей службе лейтенант, до войны работавший инженером на одной из радиостанций Гамбурга, не видел. Тем более в ночных дежурствах. Абсолютное отсутствие хоть какойнибудь романтики и головная боль по утрам. И любимое присловье начальника пункта радиоразведки и контроля радиосвязи гауптмана Маковски: «Из унылых переговоров тыловиков и интендантов узнать можно больше, чем любая Мата Хари накопает!» – нисколечки жизнь не облегчало.
Тем более что в обязанности Морица входил всего лишь надзор за операторами приемопередающих станций и записывающих аппаратов и контроль входящих сообщений своей сети. И если общаться с обслуживающими функгераты и магнитофоны ему было просто и приятно (он сам иной раз с удовольствием возился с новейшим и секретным TonS. B1 «Bertha», записывавшим вражеские передачи не на привычную проволоку, а на тончайшую ленту с металлическим напылением), то специалистовкриптографов лейтенант чурался. Впрочем, при обработке «корреспонденции» единственное, что от него требовалось, – безукоризненно соблюдать инструкции и сортировать полученные сообщения в соответствии со стоящими на них грифами. А поскольку шифрованная радиограмма из Могилевского узла связи была снабжена всего лишь пометкой «Срочно» (ну и «Секретно», конечно же, вся переписка разведывательной службы Рейха велась под этим грифом, даже если в документе сообщалось о закупке дров или бумаги), то и отправилась эта бумажка в соответствующую папку, дожидаться утра, когда прибудет облеченный должными полномочиями офицершифровальщик. Будить крайне секретного и довольно злопамятного лейтенанта телефонным звонком ради «текучки» Мориц даже не собирался.
Вот если бы пометка была «Особо срочно!» или «Особой важности!», то в данном случае лейтенант, ни минуты не колеблясь и не обращая внимания на положение стрелок на больших настенных часах, поднял бы трубку телефона и вызвал криптографа.
Впоследствии так и не выяснили, кто поставил на шифровку неправильный гриф, изза которого сообщение об уничтожении оперативной группы попало на стол к бригадефюреру Небе лишь в два пополудни. И хоть начальник айнзацгруппы среагировал максимально быстро, многоступенчатая полицейская структура
