Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Ельни, и отказывается перебрасывать танки Эрленкампа
севернее.
– А он не боится, что его отрежут от Смоленска?
– Ничего такого он не сообщает. Сердился, что русские гаубицы со снарядами, которые мы обещали ему отправить, так и не прибыли. Его артиллерия на голодном пайке – они потратили слишком много снарядов, пытаясь прорвать оборону русских.
– А почему орудия не прибыли? – Помнить каждую мелочь – это задача для начштаба и офицеров оперативного отдела, но никак не командующего.
– Эшелон с ними, отправленный по одной из второстепенных дорог, потерпел крушение. Но это сейчас даже к лучшему – мы можем задействовать эти гаубицы у Смоленска. Наши артсистемы истратили почти весь боезапас, да и имеющиеся в городе трофейные – тоже.
– Хорошо. Отправляйте. – Голову Клюге сейчас занимали совсем другие мысли. Нет, конечно, ситуация на фронте была сложная – пожалуй, наиболее сложная за всю его полководческую карьеру, – но беспокоило фельдмаршала сейчас другое. Безоговорочно веря в немецкого солдата и немецкую военную машину в целом, он считал, что парировать прорывы русских, а то и организовать несколько новых «котлов» – не более чем вопрос времени. А вот необычные или, скорее, непривычные приемы, применяемые противником, лишали воспитанника прусской школы спокойствия.
Кавалерийский корпус даже не на фланге, а в тылу – это достаточная угроза, даже если не принимать в расчет тяжелые условия местности. Но корпус – не иголка, в лесу не спрячешь. Рано или поздно летчики или разведдозоры его обнаружат, и тогда русским останется только с честью погибнуть или сдаться в плен. А вот танки противника в тридцати километрах от его штаба вызывали недоверие, смешанное с опасением. Да, выдвинувшаяся на север от Борисова кампфгруппа в составе пехотного полка, двух сводных батальонов и практически всей бронетехники, оказавшейся под рукой, вытеснила противника, который даже серьезного боя не принял, ограничившись короткими налетами арьергардных заслонов.
Клюге показалось, что он начинает понимать идею русского командующего. «В чем мы, безусловно, превосходим противника, так это связь. И организованность. А что мы имеем на настоящий момент? Первое направление связи – „сверхувниз“, пока функционирует нормально, но отдельные попытки ее нарушить… – Фельдмаршал быстро нашел в стопке бумаг записку начальника связи группы армий и быстро пробежал ее глазами. – Да, насчет „отдельные“ я погорячился, – скорее уж „постоянные“. Если верить докладу оберстлейтенанта, а не верить у меня пока основания никакого нет, то в ближнем тылу проводные линии связи в среднем „живут“ четыре дня, а в оперативном – шесть. С другой стороны, ближе к фронту они, как правило, просто повреждаются, а вот дальше ситуация сложнее – диверсанты не только перерезают провода, но и с большой долей вероятности уносят большие отрезки с собой, изза чего уже возник дефицит кабеля… Вот просто берут и уносят! – Клюге не заметил, как у него на щеках заходили желваки. – Но это еще не все! Сколько тут нападений на ремонтные бригады? Девятнадцать за месяц! И это не считая семи случаев минирования, также приведших к жертвам среди связистов. Добавим к этому несколько нападений вражеских диверсантов на дивизионных и корпусных связистов. В отчет Бергера они не вошли, но Тресков о них докладывал… Вроде того знаменитого разгрома батальона связи 7й танковой. Надо понимать, что мелкие происшествия, вроде „прилетела из леса пуля и попала в рацию“, вообще дальше непосредственных начальников не уходят. А ведь у нас в группе армий даже резерва для пополнения убыли в связистах нет. Максимум можем запрос в Германию отправить. На армейских же складах недостаток в запасах средств связи уже приближается к сорока процентам! Бергер уже отдал приказ о демонтаже гражданских линий и передаче кабеля и аппаратов в подразделения. Но Россия – не Рейх и не Франция – телефоны еще поискать нужно. Похоже, ктото у русских догадался, как нам серьезно осложнить жизнь».
– Хеннинг, – фельдмаршал посмотрел на фон Трескова. – Подготовьте приказ об усилении охраны подразделений связи, особенно тыловых – в зоне пятьдесятсто километров от линии боевого соприкосновения.
– Слушаюсь! – невозмутимо ответил начальник Оперативного отдела. Интересоваться причинами, побудившими командующего отдать то или иное распоряжение, было не в его привычках.
«Второе направление – „связь слева направо“, – вернулся к анализу ситуации Клюге, – уже дает сбои. Изза прорыва в районе Духовщины наземная связь между левым флангом и центром практически прекратилась, а радиосвязь работает с огромными нагрузками. Если же русский кавкорпус
