Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
я вместо судорожного вытаптывания травы просто иду в направлении броска и, как бы машинально, поднимаю «потеряшку» с земли. Конечно, потом, при анализе, я понимаю, что здесь вот веточка была надломлена, а здесь на коре след от отскочившего ножа остался, но картинка обычно возникает сама собой, не разбиваясь на детали. Эта методика, которую мне «показал» один из моих наставников, здорово выручала меня, когда я учился на химфаке одного из вузов – сложные формулы органических соединений я запоминал целиком, а не вычерчивал, высунув язык и скрипя мозгами.
Вот и здесь, я присел в тенечке и бездумно уставился на бегущие в небе облака…
«Минский… аэродром… Кубе…» – всплыло в голове через какоето время. Потом появилось еще несколько слов: «Юбилейная площадь», «гетто», «сто тысяч»…
Вскочив, я направился на поиски Дымова. Сержанта я нашел сидящим под «оружейным» тентом в компании Алика и Трошина. Совместными усилиями они пытались разобрать чешский ручной пулемет. И, судя по количеству деталей, лежащих на коврике, и отсутствию мата, получалось это у них неплохо.
– Зельц, дело к тебе есть, да и к тебе, Вячеслав, – тоже… – начал я без лишних предисловий.
Дымов попытался вскочить прямо под тентом, так что чуть не сорвал его с растяжек. «Да, здорово его Бродяга „накачал“!» – подумал я и продолжил:
– Вы, друзья мои, как, в Минске хорошо ориентируетесь?
– Не очень. Бывал пару раз, – ответил Зельц.
– А ты? – повторно поинтересовался я у Трошина.
Тот задумчиво посмотрел на меня. Потом ответил:
– В тридцать шестом почти месяц прожил. Мы тогда приезжали опытом обмениваться. Ну, и после, перед самой войной уже, – неделю.
– Великолепно! То есть город знаешь?
– Ну, не так чтобы очень хорошо… – замялся он.
– Район Оперного театра знаешь?
– Если новое здание, то видел как раз перед войной. Его ведь только в тридцать девятом построили.
– А какое от этого театра расстояние до аэродрома?
– До Минского центрального или еще какого?
– Центрального.
– Километра четыре.
– Так, хорошо. А Коммунистическую улицу и площадь Свободы знаешь?
– Да, конечно.
– Ну и чудненько! – И, весело насвистывая, я отправился к командиру, оставив боевых товарищей в некотором недоумении.
Увидев мою лучезарную физиономию, Фермер удивленно приподнял брови:
– Что за счастье? Что за радость?
– Да вот, выдавил из собственного мозга немного информации по объекту…
– Так, давай делись… свеженадавленным… – В чем в чем, а в чувстве юмора нашему командиру отказать нельзя.
– Для начала я точно вспомнил дату. Этот хорек прилетит в Минск четырнадцатого августа…
– Хорошо, жизнь стала значительно легче. А уедет когда?
– Вечером пятнадцатого, но программа у гада будет весьма насыщенной.
– Стоп. Погоди… Товарищ капитан, пулей ко мне! – позвал Саша Бродягу.
Пока начштаба слезал со своей «радиоелки», как метко назвал Док то гнездо, что соорудили для нужд связи, я успел покурить «командирских с фильтром» (так сам Саша обзывал любимый им «Русский стиль», пачки которого, в силу их ярко выраженного «старорежимного» декора, он никогда после переноса не доставал из кармана.).
– А Люк где? – спросил я.
– Неймется ему. К шоссе ушел. На разведку. И сержанта пехотного с собой забрал. Сказал, посмотрит, каков тот в деле.
– Правильно, Юрин – парень дельный…
Тут к нам, наконец, подошел ШураДва, и мы занялись прожектерством.
– Давай, Антон, продолжай делиться воспоминаниями из будущего, – подбодрил меня Фермер.
– Из того, что вспомнил: Гиммлер прилетит вместе со своим начштаба Вольфом. Помните, его в «Мгновениях» Лановой еще играл? В Минске их будет встречать бригаденфюрер СС Артур Небе, глава одной из первых айнзацкомманд и активный участник «окончательного решения еврейского вопроса», и всякая более мелкая сошка в чинах от майора и выше. Потом они поедут в резиденцию гауляйтера Кубе, историю его ликвидации в сорок третьем вы должны были изучать, верно?
Мужики утвердительно кивнули.
– То есть тот еще фрукт. Далее, у «объекта» будет большая «культурная» программа – с посещением музеев, гетто, массовыми расстрелами и прочей инферналией…
– Чем? – переспросил Фермер.
– Чтото имеющее отношение к аду, – пояснил Бродяга, одна из дочерей которого была активным готом.
– А, понял… – протянул Саня. – Но попрошу в армии больше такими словами не выражаться!
– Мне представляется, что лучше всего подловить всю группу по дороге от аэродрома до резиденции. В городе нам будет работать очень сложно. Да и маршруты короткие, а в гетто мы вообще войти не сможем, как и в лагерь для военнопленных.
