Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
как стемнеет, все на базу, – он употребил наше словцо, – и отнесем. Вот только это около пяти центнеров выходит, так что придется в несколько заходов.
– Молодец! Хвалю за проявленную смекалку. Так давай: ты – за бойцами, а я тут посижу, понаблюдаю.
* * *
Проводив взглядом бодро ускакавшего Антона, «старики» продолжили разговор.
– Шур, а скажи честно, не страшно тебе? – спросил Фермер.
– Сань, а что боятьсято? Сам знаешь, наше дело солдатское, а суку эту, Гиммлера… Заодно станем почетными гражданами государства Израиль…
– Выто все время скачете, дела делаете, а я вот сижу на одном месте, и мысли всякие в голову лезут… А тут Гиммлер этот еще… Это же было уже все, и батя мой гдето взводом своим сейчас командует. Чудно… Я вот привыкнуть никак не могу. Да и историческая фигура Гиммлер этот…
– Ты что, предлагаешь мне тебе команду подать? Чтото типа «Майор Куропаткин, отставить рефлексию!»? Не выйдет, Саша. Ты что же, думаешь, меня все это не волнует? Волнует, а куда деваться? Попала нога в колесо…
Фермер тряхнул головой и, как будто отдав себе ту самую команду «Отставить рефлексии!», другим, деловым тоном сказал:
– Шур, ты ваших «конторских» всяко лучше меня знаешь, как думаешь, не пора на связь с Большой землей выходить?
– Я думаю – пора. Я с вечера, кстати весьма, озаботился… На, взгляни. – И он протянул Фермеру толстую тетрадь в черном дерматиновом переплете.
Тот открыл ее и прочитал надпись, аккуратно, крупными буквами сделанную на первой странице:
«Журнал боевых действий группы специального назначения „Рысь“».
На следующих двух страницах каллиграфическим почерком были изложены героические деяния двух (всего лишь двух!) минувших дней. С подробным указанием потерь противника, трофеев и собственных (а куда деваться?) потерь.
Командир вернул тетрадь Бродяге:
– Это ты правильно.
– А то!
– Ты как думаешь на связь выходить?
– Пойду, послушаю, на коротких волнах, может, поймаю чего. Просто так, с бухтыбарахты сеансы связи не получаются. Блин, как не вовремя дятел этот сбежал!
– Ты про Сотникова?
– Про него, молокососа…
– Ну, сбег и сбег… Чего уж теперь?
– Да я записку правильную хотел ему с собой дать. В нужном стиле, так сказать… А и хрен бы с ним, тут ты прав. Ладно, пойду я на «елку».
– Давай. А я посижу, прикину хрен к носу…
Посидев под «штабным» тентом еще десяток минут, Александр решил найти себе какоенибудь занятие. Это кабинетные ученые и рефлексирующие интеллигенты могут думать, спокойно сидя в кресле, а для человека, большую часть жизни проведшего «в поле», такая бездеятельность была непривычна.
– Несвидов!
– Я, товарищ майор! – Сержант откликнулся практически сразу.
– Пойдемка, сержант, «эмочку» посмотрим… Вдруг она на ходу…
– Пойдемте, товарищ майор.
– Ты инструменты из грузовика прихвати, вдруг пригодятся.
* * *
Пока Бухгалтер ходил за пивом… то есть за подмогой, я начал потихоньку разгружать танк: выкладывал снаряды на землю через эвакуационный люк, а затем откатывал их в сторону. Ворочать восьмикилограммовые унитары, свесившись вниз головой, было занятием несколько утомительным, поэтому за пятнадцать минут я выгрузил только четыре снаряда. Правы были классики, говоря о том, что специализация – ключ к эффективности производства! Так что я решил немного передохнуть, а заодно и понаблюдать за местностью.
«Интересно, почему же этот танк целехонький стоит и даже со снарядами? – думал я, разглядывая поле сквозь мутноватое стекло командирского перископа. – Пробоин нет. Все люки, кроме днищевого, закрыты. Снаряды не истрачены. Прям какойто „Летучий голландец“ белорусских полей!»
Поскольку ничего существенного в мое поле зрения пока не попало, я решил доложить командованию об успехе поисковой экспедиции. К некоторому моему удивлению, на вызов ответил не Фермер, а Казачина:
– Казачина в канале. Что хотел, Арт?
– Фермера дай!
– Обожди минутку, его еще изпод машины достать надо.
– Откуда? Вы чем там занимаетесь? – заволновался я.
– Все в порядке. Он от скуки решил «эмку» отремонтировать.
– Ладно, понял. Тогда не тревожь его. Передай только, что эклеры с начинкой мы нашли. Сорок шесть. Как понял?
– Понял тебя хорошо. Эклеры с начинкой. Сорок шесть. Дальше?
– Мы от вас на «ОдинКа» в направлении на «два часа». Нужна помощь в разгрузке. Как понял?
– Понял хорошо. Да не переживай, я записываю.
– Ну и славно. Отбой.
После разговора я выгрузил еще два снаряда и снова занялся наблюдениями. Взглянув в правый боковой перископ, я заметил группу людей, пригнувшись, идущих к танку на расстоянии
