Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
поддержал меня Люк и, посмотрев на карту, добавил: – Вот если через Шепели поедем, дорогу километров на пять сократим, так что к вечеру можем и обернуться.
– На том и порешим, – сказал командир, – а связь через Бродягу держать будем, «семерка» туда не добьет.
На сборы мы потратили минут пятнадцать, не больше. Люк взял с собой снайперку, я – верный «ППД», а Зельцу пришлось вооружиться маузеровским карабином. Вполне естественно, что у каждого был и пистолет, и нож. У нас с Люком – «тэтэшники», а Дымов щеголял «наганом» с приделанным к нему ПБСом. Правда, щеголял он недолго – по вежливой, хотя и слегка матерной просьбе Люка глушитель Зельцу пришлось снять и спрятать в карман.
После напутствия командира мы оседлали «биммер» и покинули нашу «смолобазу». «Похоже, это начинает входить в привычку…» – думал я, любуясь окрестными пейзажами. Любоваться, правда, было особо нечем: мы ехали по разбитой лесной дороге по обычному сосновому лесу, мало чем отличавшемуся от подмосковного. Зельц попробовал было завязать разговор, но Люк вел мотоцикл, а я, попробовав отвечать, чуть не прикусил язык на очередной рытвине. Так, в молчании, мы проехали около километра и выехали из леса. Впереди лежала какаято деревенька. Я, держась одной рукой за ручку и стараясь не вылететь из седла (всетаки Люк ехал слишком резво для этой дороги, а может, я отвык от езды на мотоцикле без задней подвески), достал изза пазухи карту и попробовал прочитать название. Безуспешно. Тогда я хлопнул Люка по плечу, прося остановиться.
– Что случилось? – затормозив, спросил Саня.
– К местности привязаться надо.
– Давай.
«Так, какаято паутина из дорог, дорожек и тропинок..» – думал я, водя пальцем по карте и пытаясь соотнести ориентиры на местности со значками на карте.
– Ну как, определился? – поторопил меня Люк.
– Ага. Вон, впереди изза рощи домики виднеются, это – Заречье. Значит, нам туда, в сторону Жуковки, а там уже шоссейка в нужную нам сторону.
– А может, направо свернем, вот, видишь, здесь проселок обозначен от Вязовщины на Шепели. Поспокойней будет… – предложил Люк.
– Согласен. Давай направо, я проселок не заметил.
Четыре километра прыжков по буеракам, и впереди показалось крупное село.
– Это и есть Шепели! – повернувшись, сказал мне Люк.
– Тормози.
На шоссе, проходящем через село и находившемся от нас метрах в шестистах, я заметил несколько машин и подвод.
– А оживленненько тут. Будем на шоссе вылезать? – спросил я у Люка.
– Давайтека изобразите какуюнибудь пантомиму, а я пока понаблюдаю, – попросил он нас с Зельцем, доставая бинокль.
– Ну что, сержант, помаленькому не хочешь? – спросил я Дымова, слезая с мотоцикла.
– Что вы спросили, товарищ старший лейтенант? – не понял тот.
– Я говорю, с мотоцикла слезай и писай на обочину!
– А я не хочу.
– Ну что ты за человек такой, Дымов? Стране и партии от тебя такая малость нужна, а ты уперся… – продолжал я подтрунивать над несчастным, ничего не понимающим Зельцем.
– Тох, отстань от человека! Не видишь, он смущается? – спас бывшего милиционера от растерзания сердобольный Люк.
«А сам, вон, смех еле сдерживает!» – подумал я, но от Зельца отстал.
Присев на корточки, я тоже достал бинокль и стал изучать окрестности.
– Сань, третий дом справа в ближней линии – во дворе грузовик.
– Ага. А во втором, в этой же линии, белья многовато на заборе сохнет. Надо полагать, большая постирушка у солдат рейха.
– Посты на въездах есть?
– Неа. По крайней мере, на ближнем я ничего не вижу, – откликнулся Люк И спросил меня: – Рискнем?
Я бросил взгляд на карту:
– Не будем, Шепели объехать можно. И вообще – по шоссе стремновато ехать.
– Согласен.
Проскакав с километр по полю, мы подъехали к деревне, обозначенной на карте как «Лысовичи». На первый взгляд немцев в деревне не было. Надо сказать, что я был в немецком мотоплаще, надетом прямо поверх камуфляжа и разгрузки, а вот мои спутники щеголяли в немецких мундирах. И у всех троих на шеях висели нагрудные знаки фельджандармерии.
Пока мотоцикл медленно катил по главной и, честно говоря, единственной улице деревни, я с интересом посматривал вокруг. Мы уже почти проехали всю деревню, когда нас окликнули.
– Пан официр! Пан официр! – крикнул нам немолодой мужчина, выглянувший изза забора.
Я снова похлопал Саню по плечу, давая команду остановиться. Видя, что мы услышали его, мужик вышел из калитки, неся в руках крынку.
– Дзякую, пан официр, за вызваленне ад камунистав! – улыбаясь, крикнул он нам, протягивая крынку. – Молочком не хочаце?
Краем глаза я заметил, как перекосилось лицо Дымова, и успел успокаивающе
