Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
желтоватого цвета. Торопливо стащив с головы кепку, он прижал ее к груди и затараторил:
– Ой, господа официры, доброго вам дня. На тот берег вам? А бумага е? Папирен, я говорю…
«От те нате, пропуск нужен. Интересно, право слово». Я слез с мотоцикла и, достав из кармана зольдбух покойного ефрейтора, чей автомат висел у меня на плече, взмахнул им в воздухе, произнеся:
– Фельджандармери! Шнелле, шнелле!
Видимо, этот хмырь уже знал, чем занимаются жандармы, поэтому он не стал задавать лишних вопросов и пошел поднимать слегу, служившую шлагбаумом при въезде на паром. Походка у него была странная, какаято развинченная, что в сочетании с его обликом сильно пьющего механизатора давало специфический визуальный эффект. Почемуто мне на ум пришел старый анекдот про «да какой же ты гей?», но момент был совершенно не подходящий для воспоминаний, поэтому я махнул Люку рукой, предлагая ему загонять мотоцикл на паром.
Река, а это была Вяча, в этом месте разливалась и была шириной метров двадцать пять – тридцать, с сильно заболоченными берегами, поэтому здесь и поставили паром, вытаскивать телеги и машины из топкой грязи местным жителям, как видно, было не с руки.
Паромщик начал вращать рукоять лебедки, изредка бросая в нашу сторону хмурые взгляды. «Как я тебя понимаю, мужик, таскать паром с похмела – не лучшее времяпрепровождение…» – Я закурил и, подойдя к хлипкому ограждению, бездумно уставился на бегущую за бортом воду. До моего слуха донеслось бормотание паромщика:
«…падла ментовская. Раньше жизни не было, и тут снова… Штоб вам всем пусто было!»
Продолжая курить, я со скучающим видом «мазанул» взглядом по паромщику. Вот это да! Такой ненависти во взгляде я давненько не видел. Похмельный хмырь только что дырку в нашем сержанте не прожег! «Он его узнал! – пронеслось у меня в голове. – Ну да, походка его странная… Он что же, из этих? Вот это да! Что делать теперь будем?» – как в калейдоскопе сменяла одна мысль другую. Швырнув окурок за борт, я с ленцой подошел к Люку и лениво, через губу произнес поанглийски:
– Man, this fagot knows our cop! We’re in a big trouble!
И шепотом добавил для Дымова, уже порусски:
– Леха, сиди спокойно… Этот хмырь тебя срисовал! Посмотри аккуратненько, без паники, может, и ты его узнаешь?
До противоположного берега оставалось метров пять, когда к существующей проблеме добавилась еще одна – на дороге, сбегавшей к реке, показался такой же, как у нас, «БМВ» с коляской. И у троих восседавших на нем немцев тоже были горжетки полевой жандармерии!
«…» – на протяжении секунд пяти в моей голове не возникло ни одной цензурной мысли. Я хлопнул Люка по плечу и сказал, нет, прошипел:
– Саня, что делать будем?
– Валить всех! Паромщик – твой! – И Сашка, подхватив свою винтовку, опустился на одно колено, прячась от немцев за мотоциклом.
На секунду замешкавшись, я сделал шаг по направлению к паромщику«уголку», однако тот, непонятным мне образом поняв, что ничего хорошего его не ждет, заверещал: «Памагите! Панове официры!» – и сиганул в реку. Немцы на берегу, услышав крик и заметив фонтан брызг, остановили мотоцикл, заинтересовавшись происходящими на пароме безобразиями. К счастью, день уже клонился к вечеру, и солнце било немцам в глаза, так что ничего внятного они пока не рассмотрели.
– Люк, у них пулемет! – крикнул я, заметив торчащий из коляски характерный кожух.
– Вижу! Не ори под руку… – спокойно ответил Саша.
– Зельц, давай к лебедке! Едем назад.
– Не пори горячку, от пулемета мы не убежим… Лучше поддержи огоньком… – Вот что значит опыт! У меня адреналин только что из ушей не тек, а Люк спокойно выцеливал немцев.
– Поехали! – И хлесткий выстрел «маузера» поставил точку в разговоре.
Я вскинул автомат к плечу и дал две короткие очереди в сторону мотоцикла. Никуда я, естественно, не попал, да и не ставил я перед собой такой задачи. Прижать немцев! Вот что я должен сейчас сделать. Дать возможность Сашке спокойно стрелять, вот и все! Еще один выстрел из карабина, и немец, сидевший за рулем, завалился на убитого пулеметчика. Третий попытался спрыгнуть с мотоцикла, но зацепился ногой, и пуля ударила его в спину.
– Зельц, крути давай! – крикнул Люк Дымову, так и не успевшему выбраться из коляски.
Я метнулся к лебедке и принялся остервенело крутить рукоять. Минута – и паром ткнулся в берег. Пока Дымов с Люком аккуратно сгружали наш мотоцикл, я бегом поднялся на кручу. Люк сработал на все сто – ни одного живого противника на этом берегу у нас не было.
Мне пришла в голову интересная, как мне показалось, идея. Отцепив застрявшую
