Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Взгляд сбоку.
Отойдя от Фермера, я направился к Доку. Он, по своеобычной манере шутить, как раз объяснял своему новому пациенту мрачные перспективы его дальнейшего существования без его, Дока, помощи и поддержки. Да уж, умеет Серега повысить настроение, нечего сказать. И ведь с самым серьезным лицом говорит, сам поневоле поверишь.
– Ну, что тут у вас? – поинтересовался я, присаживаясь рядышком.
– Всего понемногу, – ответил Док. – Но организм крепкий, жить будет.
– Плохо, но недолго?
– А это – уж как планида сложится. – Док всегда отличался завидным оптимизмом и словоохотливостью. – И плохо может быть, и недолго, а может и подругому выйти. Ну, моя работа закончена, пойду ребят гляну.
Собрав свой инструментарий, Док неторопливо удалился.
– Да, повезло вам, товарищ лейтенант, в хорошие руки попали. Док у нас специалист серьезный.
– Не уверен.
– В чем, простите? В том, что он специалист, или в том, что руки у него хорошие?
– Да, за доктора – спасибо, он действительно врач неплохой. Только я не его руки имел в виду.
– Да? А чьи же тогда? Вы, случайно, не товарища старшего лейтенанта имеете в виду? Чем же он вам не понравился?
– Простите, но я и вас не знаю совсем, отчего ж мне с вами откровенничать?
– А придется, товарищ лейтенант. Посмотритека сюда…
И я протянул ему свой «проездной» – пенсионное удостоверение, выписанное в свое время по линии МВД. Некоторые не соответствующие времени особенности текста были прикрыты (как бы случайно) карточкойзаместителем на получение табельного оружия. Это тоже имело свой смысл – на печати были слова – «Комитет государственной безопасности по г. Москве и Московской области», причем слово «Комитет» было мною предварительно слегка смазано и практически не читалось.
Все это в свое время производило хорошее впечатление на сотрудников ДПС и ППС. Были основания думать, что и здесь это может пригодиться. В пенсионном удостоверении пришлось аккуратно обрезать «лишние» детали на фото так, что там осталось только лицо и воротник форменной рубашки. Понятно, что никакой проверки спецами (да и просто внимательными людьми) этот документ не выдержит (да и не было в то время ТАКИХ документов), но на неподготовленного человека, да еще и не при очень хорошем освещении впечатление должно произвести.
– Главное управление внутренних дел города Москвы. Майор… – лейтенант бледнел на глазах. – Товарищ майор…
– ЗДЕСЬ у меня другое звание. Капитан госбезопасности. Я думаю, вы понимаете, почему я не предъявил вам другое удостоверение личности? Номер личного оружия видели?
– Да, товарищ ма… капитан госбезопасности.
– Полюбуйтесь. – Из подмышечной кобуры вынырнул «стечкин». – Номер соответствует?
– Да.
– Лицо на фото – на оригинал похоже?
– Похоже.
– Можно считать, что мое представление вам состоялось. Теперь позвольте ваши документы.
– У меня их нет, товарищ капитан госбезопасности. Полицаи отобрали…
– Тогда на каком основании вы представляетесь лейтенантом? И откуда я могу знать, что вы действительно Федор Скороспелый? Мне теперь что – в немецкую полицию обратиться, дабы они удостоверили вашу личность?
– Так вот же форма, товарищ капитан госбезопасности! Вот и петлицы…
– У нас на половине отряда – форма, похожая на немецкую, – так мы что ж теперь – немцы?
Вопрос поставил лейтенанта в тупик. Он явно запутался.
«Погоди, то ли еще будет!» – злорадно подумал я.
– Хорошо. Примем ваши слова на веру. Возможно, вы – действительно тот, кем называетесь. Тогда – вопрос по существу. Каким образом вы оставили противнику военную технику? Да еще в практически исправном состоянии?
– Нам накатник пробило! И стрелять мы не могли…
– Из пушки – возможно. А пулеметы? Тамто что пробило? Да и передвигаться танк мог вполне. Почему вы не использовали эти возможности?
– Не знаю, товарищ капитан госбезопасности! Я сознание потерял!
– И так, без сознания, в деревню пришли? В десяти километрах от места боя?
Лейтенант аж взмок. Аргументов в свою защиту у него явно не было.
– Так меня же полицаи били!
– И при этом ничего серьезного не повредили? Внешне – согласен, выглядит впечатляюще. А вот наш врач говорит, что для жизни ничего опасного нет. Как же так?
– Так не успели они…
– А может – не захотели? Мало ли какие цели могут быть у врагов советской власти? Мы тут давно работаем, немцы про нас знают, вот и решили в отряд своего агента заслать. Может такое быть?
– Может, конечно…
– Вот я и спрашиваю вас, гражданин Скороспелый, что вы хотите добровольно сообщить органам
