Вернувшись с войны в Афганистане, Том Форсит обнаруживает, что дела у его матери, тренера скаковых лошадей Джозефин Каури идут не так блестяще, как хочет показать эта несгибаемая и волевая женщина. Она сама и ее предприятие становятся объектом наглого и циничного шантажа.
Авторы: Френсис Дик, Фрэнсис Феликс
заниматься изо дня в день? Пересчитывать их? Я пришел в бизнес прямо после школы, шестнадцатилетним юнцом. В те дни о пластиковых изделиях еще не слышали, был картон. Картонные коробки для компаний по перевозке мебели. В ту пору все они использовали старые контейнеры для доставки чая, и я решил, что картонные будут лучше. Начал собирать старые картонные коробки по магазинам, передавать их перевозчикам. Потом уже начал импортировать коробки и контейнеры из картона и пластика.
Он вздохнул.
— А когда появились дренажные трубы? — спросил я.
— Один изготовитель пластиковых контейнеров в Германии занимался еще и трубами. Ну и я откупил у него права на производство здесь. И дело пошло как по маслу. Давно это было.
— Так почему же продали компанию?
— Мне шестьдесят восемь, дети не питают ни малейшего интереса к бизнесу вообще и уж тем более — к производству дренажных труб. Им это скучно. А мне нравилось. Привык приезжать на фабрику в Суиндон к семи утра и раньше десяти вечера обычно не уходил. Страшно увлекательное было дело.
— А жена не возражала? — спросил я.
— Наверное, — со смехом ответил он. — Но ей всегда страшно нравится делать покупки в «Харродс».
— Так чем собираетесь заняться дальше? Начнете новый бизнес?
— Нет, — ответил он и вздохнул. — Не думаю. Наверное, буду чаще ездить в «Харродс» вместе с женой. Надо же куда-то девать все эти деньги.
Перспектива заниматься шопингом с женой его явно не вдохновляла. Оказывается, я не единственный на свете человек, который смотрит в будущее без особого оптимизма.
— Заведите скаковых лошадей, — предложил я. — Слышал, это прекрасный способ извести целую кучу денег и получить при этом удовольствие.
— А что, замечательная идея, — оживился он. — Именно этим и займусь.
— И еще, — заметил я, — могу подсказать, как избегнуть при этом налогов на добавленную стоимость.
Оба мы громко расхохотались.
Надежды мои оправдались. С Мартином мы расстались как друзья, а не враги.
Мартин позвонил мне на мобильник четверть четвертого, когда я лежал на диване у Яна, дремал и одним глазком смотрел трансляцию скачек из Хантингдона.
— Что слышно из банка? — спросил я, тотчас проснувшись.
— От них ничего, — ответил он. — Но мне только что звонил Джексон Уоррен.
— Ого! — воскликнул я. — И что сказал?
— Пытался сказать, что в банке Гибралтара допустили какую-то ошибку и по непонятным причинам вернули два миллиона долларов на мой счет. А потом спросил, не отдам ли я своему банку распоряжение вернуть их обратно.
— Ну а вы?
— Я выразил удивление, что именно Джексон звонит мне по этому поводу, сказал, что не знал, что он как-то связан с организацией фонда. Сказал, что считал его одним из довольных всем вкладчиков.
— А он что?
— Он забормотал что-то на тему того, что ему только что позвонил управляющий фондом, якобы он-то и попросил позвонить мне, зная, что мы с Джексоном в дружеских отношениях.
Он умолк.
— Да? — сказал я. — И что дальше?
— Ну тут я немного вышел из себя. Сказал ему, чтоб заткнулся, что я не собираюсь вкладывать деньги в предприятие, к которому он имеет хотя бы малейшее отношение, поскольку он надул меня. И еще сказал, что сообщу об этом случае в Финансовое контрольное управление.
— Наверное, это ему не слишком понравилось, — заметил я.
— Конечно, нет, — сказал Мартин. — Он тут же стал мне угрожать.
— Он… что?
— Сказал мне прямым текстом, что если я пойду с жалобой в ФКУ, то сильно об этом пожелаю. Я спросил, что именно он имеет в виду, но он ответил лишь «сам сообрази».
Ту же фразу бросил мне и Алекс.
— И вот еще что, — продолжил Мартин. — Похоже, он и на вас зуб имеет.
— Это как понимать?
— Он недвусмысленно обвинил меня в том, что я связался с вами с целью обманом выманить деньги. На что я ответил, что все зло исходит от него, и посоветовал прочистить мозги и следить за тем, что говоришь.
Я далеко не был уверен, что оскорблять Джексона Уоррена было разумно. Оскорбления часто приводят к непредсказуемой реакции, в частности, кое-кто из историков считает, что жестокое нападение Саддама Хусейна на Кувейт в 1990-м было спровоцировано личным оскорблением, которое нанес иракскому народу эмир.
— А он не спрашивал, где я нахожусь? — спросил я.
— Меня? — Мартин рассмеялся. — Не то что спрашивал, требовал сказать. На что я ответил, что понятия не имею, где вы. А если б и знал, не сказал бы.
— Ворота у вас надежные? — спросил я.
— А что? — Тут впервые за все время он забеспокоился.
