Вернувшись с войны в Афганистане, Том Форсит обнаруживает, что дела у его матери, тренера скаковых лошадей Джозефин Каури идут не так блестяще, как хочет показать эта несгибаемая и волевая женщина. Она сама и ее предприятие становятся объектом наглого и циничного шантажа.
Авторы: Френсис Дик, Фрэнсис Феликс
филе и пару луковых баджи. Ну и еще лепешки наан. — Он говорил со знанием дела, как человек, частенько обедавший вне деревни. — А я беру на себя Райта.
«Что ж, так будет по-честному», — подумал я.
— Ладно, — кивнул я. — Тогда в семь тридцать?
— Давай в семь, — сказал он. — В пятницу мне надо съездить в Вилрайт.
— Хорошо, тогда в семь. До встречи.
Я выскользнул из квартиры Яна, когда еще было темно, стараясь не шуметь, тихонько вывел его старую развалину «Воксхолл Корса» на дорогу и поехал в сторону деревни.
В пятницу в семь утра в Ньюбери было тихо, хотя на стоянке Сейнсбери было полно ранних покупателей, спешивших запастись продуктами на уик-энд.
Я припарковался в свободном пространстве между двумя машинами, но в супермаркет заходить не стал. Вместо этого двинулся в противоположном направлении, вышел со стоянки, перешел через двухполосную дорогу А339 и углубился в центр города.
Дом под номером 46В на Чип-стрит располагался в длинном ряду лавок и магазинчиков, что тянулись по обе стороны улицы, у большинства на верхних этажах располагались квартиры или офисы. Почта, что находилась по этому адресу, открывалась в восемь тридцать и закрывалась в шесть, это с понедельника по пятницу, и с девяти — в субботу. Во всяком случае, так было написано на двери.
Если, как обычно, отчим отправил шантажисту еженедельную выплату в размере двух тысяч фунтов в четверг днем, то конверт, отосланный им вчера, должен был прибыть на Чип-стрит 46В сегодня и помещен в почтовый ящик под номером 116, из которого его можно было забрать.
Ящик под номером 116 был виден из окна, и я намеревался не сводить с него глаз хоть весь день, на тот случай, если кто появится и захочет забрать конверт. Однако вряд ли можно торчать на тротуаре у входа, окидывая подозрительным взглядом каждого посетителя. Здесь они заметят меня раньше, а мне определенно не хотелось, чтоб это произошло.
Поэтому-то я и приехал в Ньюбери так рано, провести полную рекогносцировку местности и определить свою тактику в зависимости от здешних условий и образа жизни.
На первый взгляд я определил две точки, откуда можно было наблюдать посетителей почтового отделения, не обнаруживая своего присутствия. Первой являлась кофейня в американском стиле, находившаяся ярдах в тридцати, второй — индийский ресторан «Тадж-Махал» на противоположной стороне улицы.
Я остановил свой выбор на ресторане, и не только потому, что обзор оттуда был лучше, но и потому, что окна там были наполовину задернуты раздвижными шторками, за которыми я мог спрятаться и спокойно наблюдать в щель, что происходит на улице ровно напротив. Всего-то и надо, что выбрать правильный столик. Вывеска на двери гласила, что заведение открывается на ленч ровно в полдень. Что ж, до этого времени придется использовать кофейню.
Неплохо было бы обосноваться в засаде до открытия почты. Я не знал, в какое именно время производится доставка, но на месте шантажиста не стал бы оставлять конверт в почтовом ящике надолго, тем более с такими большими деньгами.
Я свернул за угол на Маркет-стрит, нашел там отделение банка с банкоматом. Взял две сотни фунтов, тут же использовал часть, купив газету в киоске на углу. Я вовсе не собирался ее читать из боязни пропустить шантажиста. Но газета может послужить отличным прикрытием, когда сидишь у большого окна-витрины в кафе.
Высунувшись из-за угла газетного листа ровно в восемь тридцать, я увидел мужчину и женщину. Они подошли к почтовому отделению, отперли дверь и вошли. Со своего места я мог разглядеть почтовый ящик под номером 116, но было это трудновато, мешало отражение от окна. Во всяком случае, пока что, насколько я мог судить, никто из вновь прибывших ящика не открывал. Впрочем, они являлись сотрудниками, так что неудивительно. У них имелся доступ ко всем ящикам, только с задней их стороны.
Я выпил несколько чашек кофе и стаканов апельсинового сока и надеялся, что в глазах всего мира выгляжу праздным посетителем, проводящим утро за чтением газет. Раза два один из официантов подходил и осведомлялся, не желаю ли я заказать что-нибудь еще, и оба раза я принимал предложение. Не хотелось, чтоб они попросили меня вон, но я уже начал беспокоиться, что выпил слишком много жидкости, а это было чревато известными последствиями. Вряд ли я мог попросить кого-либо из сотрудников кафе понаблюдать вместо меня за почтовым ящиком, когда мне понадобится в туалет.
К десяти утра я выпил три большие чашки кофе, три стакана апельсинового сока и уже начал впадать в отчаяние. Что напомнило мне о
