Вернувшись с войны в Афганистане, Том Форсит обнаруживает, что дела у его матери, тренера скаковых лошадей Джозефин Каури идут не так блестяще, как хочет показать эта несгибаемая и волевая женщина. Она сама и ее предприятие становятся объектом наглого и циничного шантажа.
Авторы: Френсис Дик, Фрэнсис Феликс
не хотелось раскрывать свое местоположение кому бы то ни было. Маленькая «Корса» Яна куда незаметнее. Я надеялся, что «Ягуар» все еще стоит на парковке в Оксфорде, дожидаясь моего возвращения.
Утро воскресенья я провел за составлением новых планов и сортировкой своего имущества. В доме матери я побывал в субботу днем, после возвращения от Джулии Йорк и перед поездкой в Гринхем.
В доме не было ни души, не считая собак, которые лениво следили за мной и даже с места не сдвинулись, когда пришлось перешагивать через их подстилки на кухне перед печкой. Мать с отчимом уехали на скачки в Хейдок, но тем не менее я пробыл в доме совсем недолго, минут пятнадцать-двадцать, принял на скорую руку душ и забрал из своей комнаты кое-какие вещи.
Мне не хотелось, чтобы мать вернулась неожиданно и застала меня здесь. И не потому, что я не доверял ей, считал, что она выдаст, пусть даже ненароком. Нет, просто не хотелось объяснять ей, что я задумал. Она, скорее всего, не одобрила бы этот план, так что уж лучше пусть не знает ничего.
Ян уехал к родственникам на ленч в одиннадцать, обещав, что вернется ровно к пяти.
Окончательно убедившись, что кругом никого, я принялся разбирать вещи, необходимые для выполнения задания. Часть из них была у меня прежде, часть пришлось купить в Ньюбери накануне днем, перед поездкой в Гринхем.
Я выложил на диван черный свитер с высоким воротником, старые темно-синие джинсы, пару черных носков, черную вязаную лыжную шапочку и такие же перчатки — последние я купил в спортивном магазине на Маркет-стрит, вместе с парой черных ботинок для игры в баскетбол.
Рядом с одеждой я разместил остальное: небольшой темно-синий рюкзак, рулон черной и очень прочной садовой бечевки, аналогичной той, что связывала мне руки в стойлах, маленькую аптечку, три снимка манипуляций с почтовым ящиком шесть на четыре дюйма, металлическое кольцо с куском металлической цепочки и навесным замком, новый фотоаппарат и моток серой липкой ленты.
В любой организации мира, будь то военная или гражданская, существует присказка: если что-то не идет, не ладится и не движется должным образом, используй WD-40,
а если движется, когда не надо, — липкую ленту, или скотч. Изобретенная во время Второй мировой для обертывания магазинов и коробок с патронами, чтоб сделать их водонепроницаемыми в условиях джунглей, лента с тех пор стала обязательным элементом набора для выполнения любого задания. Ее использовали даже для закрепления крыла на луноходе «Аполлон-17», когда вдруг он сломался на лунной поверхности, а также для того, чтобы подогнать округлые газопромыватели СО2 к квадратной формы отверстиям, чтобы спасти жизни экипажа «Аполлон-13».
Саблю я решил не брать. Нет, неплохо было бы иметь при себе оружие, хотя бы для острастки, но сабля — штука непрактичная и громоздкая. Я бы предпочел обычный армейский «браунинг» калибра девять миллиметров, но остерегся бы разъезжать по английской сельской местности с незарегистрированным огнестрельным оружием, даже если б таковое у меня имелось. Нет, не подумайте, я вовсе не собирался никого убивать. Во всяком случае, пока.
Без десяти восемь вечера я выбрал позицию рядом с домом Алекса Риса, на темной стороне улицы, подальше от единственного здесь фонаря, что горел у дома 12.
Я уже провел тщательную рекогносцировку местности, в том числе внимательно осмотрел и дом под номером 15, что находился напротив и откуда открывался вид на входную дверь в дом Алекса Риса. Пока что он, судя по всему, пустовал, но ведь это могло быть явлением временным. Возможно, жильцы вышли куда-то днем, а вечером вернутся.
Во всех же остальных домах, в том числе и под номером 14, соседнем, люди занимались своими обычными делами. Я подивился тому, что лишь немногие из обитателей Буш-клоуз задергивают шторы на окнах, особенно тех, что выходили на задний двор. Вряд ли ожидали, что кто-то будет подглядывать за ними с поля, шпионить за тем, как они смотрят свои телевизоры и читают книжки.
Восемь вечера, пошел девятый, я продолжал ждать. Закапал мелкий дождик, но это мало меня волновало. Раз дождь, тем меньше вероятности, что кто-то из жильцов захочет выйти на улицу. Правда, я еще не понял, есть ли у кого из них собака, которую надо выгуливать.
В восемь восемнадцать на Буш-клоуз появился автомобиль и доехал до самого конца. Я приготовился к решительным действиям, сердце учащенно забилось, но машина въехала во двор дома 15, и из нее вышла пара с двумя ребятишками. Я глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, стараясь успокоиться.
И продолжал тихо
