Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
Шофер-распорядитель в «уазике» уже нетерпеливо сигналил. Мы поместились в машину, и наш фургон отчалил с автостоянки. «Бьюик» лебедят сиротливо остался стоять — одинокий, без хозяев.
— Скажите, — спросил я нашего шофера, когда мы выехали на дорогу. — А здесь иномарки, кроме этого «бьюика», еще были? Ну, приезжали на похороны?
— Только одна еще, — откликнулся шофер-краевед. — Желтенький «фиат» подъезжал. Но стоял тут недолго.
Так я и думал, сказал про себя я, не удивляясь. Так и должно быть Убийцы приехали поглядеть на дело рук своих, а заодно, для разминки, поупражнялись в стрельбе по движущимся мишеням. Объяснение это выглядело вполне безумным, но другого у меня тем более не было.
— Интересно, — подал реплику я. — Что за типы ездят на «фиатах»? Должно быть, наши новые русские, буржуи?
— Хрен его поймет, — пожал плечами шофер, не выпуская, на мое счастье, из рук баранки. — Пара обычных парней. Архитекторы, наверное. У одного еще такой большой футляр был в руках, в каком обычно чертежи носят…
Домой я добрался без четверти три, усталый и грязный еще больше обычного. Другое дело, что новую грязь на старой было не особенно видно, а усталость можно было попытаться скрыть.
Поэтому перед Жанной Сергеевной я разыграл этакого бодрячка, вернувшегося из Луна-парка. Но птичку не проведешь.
— Ты в порядке? — тревожно, по своему обыкновению, спросила она, снимая с меня ужасные бомжевские лохмотья.
— О да, — ответил я. — С Гошей простился на Солнцевском. Теперь у меня будет еще одно дело. Шифр мне этот покоя не дает. Вот я и думаю…
— Ты же голодный! — перебила меня Жанна Сергеевна и убежала на кухню. Я, наскоро смыв с себя запахи крови, земли и кладбища, присел к телевизору. Любая новость вполне могла натолкнуть меня на разгадку. Вот только бы знать, какая именно…
Иву сменила гитара, возникли буквы, а потом диктор торжественно объявил о победе в предвыборном марафоне независимого кандидата по Щелковскому избирательному округу Иринархова Виталия Авдеевича. Данные пока предварительные, окончательные будут известны к вечеру, но победу Иринархова можно считать уже делом решенным.
— Победитель, — пробормотал я вслух. — Избранник за четыре поллитра и килограмм колбасы на нос.
Экран заняла фотография с бородой, а затем возникла Дума. Здесь царил радостный энтузиазм. Депутаты бегали от одного микрофона к другому, передавали друг другу какие-то листки. Комментатор пояснил, что рассматривается вопрос о внесении изменения в Конституцию. Большая группа депутатов, возглавляемая представителями разных фракций, обсуждала вопрос о смене принципа преемственности. По Конституции, если бы с Президентом что-нибудь случилось, исполнять его обязанности начинал премьер. Если бы премьер вышел из игры, то на его место вставал бы спикер верхней палаты. Если рок настигал и Сенатора N 1, то бразды правления переходили к спикеру нижней палаты… Теперь, оказывается, надо было ликвидировать обидную для Госдумы несправедливость. Принять поправку, по которой — в случае чего — функции Президента сразу переходят к спикеру нижней палаты. Смысл поправки объяснялся в кулуарах просто: мол, премьер — стар, сенатор N 1 — ненадежен, да и родственники в Америке. И вот лишь нижняя палата в своих рядах изыщет спасителя народных интересов. Застрельщиками этой идеи выступили такие известные лица, как Крымов, Полуэктов, Карасев, Яворский, Луговой — и комментатор уверен…
С ума сойти! — подумал я вдруг. Мысль, пришедшая мне в голову, показалась до того невероятной, что вполне могла оказаться и верной. Я подскочил к компьютеру, сунул злополучную дискету из «ИВЫ» и вывел на экран первые строки: Крм — 37 О.Д., Плкт — 30 О.Д., Крс — 15 В.Ш. О, ч-черт! Да это ведь не шифр, иначе отчего им так дергаться! Это что-то типа простой записи для памяти. Крм, Плкт, Крс, Явр, Лгв… Крымов, Полуэктов, Карасев, Яворский, Луговой… Я уже почти не сомневался, что цифры и буквы после тире как-то связаны с вознаграждением, полученным этими парламентариями от «ИВЫ». Доппельдинст, так сказать. Свободный и конвертируемый доппельдинст.
Я торжествующе засмеялся. Цифры — едва ли суммы в тысячах (или там в миллионах) зелененьких. Во-первых, буквы смущают, а во-вторых, разброс очень разный. Почему Крымов получил 37 каких-то О.Д. (омериканских долларов?), а Карасев — всего 15 неких В.Ш. (воронежских шекелей?). Непорядок. Скорее, это были номера каких-нибудь хранилищ… или сокращенный адрес, по которому распределяются взятки от «ИВЫ». Обдумать эту мысль мне помешало новое сообщение диктора.
— Жанна Сергеевна! — что есть мочи закричал я. Птичка примчалась из кухни с ножом в одной руке и луковицей
