Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
забившаяся в школьный гардероб, когда производить впечатление не на кого и незачем. Личико сразу и некрасиво сморщилось, носик-клювик покраснел и распух, уголки глаз почернели от растекшейся туши. Моя гостья слепо зашарила рукой по спинке стула, нащупала сумочку, навскидку открыла замочек и выудила маленький кружевной платочек. Все это было проделано почти беззвучно, без ненавистных мне завываний и явно не на публику. В свою очередь, публика в моем единственном лице чувствовала себя не в своей тарелке. Я уже колебался, не зная, что предпринять. Женские слезы в моей судьбе, увы, играли очень часто важную, иногда и решающую роль. Мой первый и последний брак был начат с плача и продолжался почти шесть лет под эту музыку. Наталья, надо отдать ей должное, быстро вычислила мое слабое место и беззастенчиво этим пользовалась. В конце концов она научилась рыдать по самым ничтожным поводам и стала выигрывать таким образом буквально все семейные споры — вплоть до важнейшего вопроса о цвете занавесок на окно спальной. К шестому году нашего совместного проживания мне это смертельно надоело. Я запасся коробкой хороших голландских транквилизаторов и с их помощью сумел мужественно претерпеть все превратности развода и размена, никак не реагируя на попытки Натальи ежеминутно открывать кингстоны и устраивать вселенский потоп. «Ты бесчувственное бревно! — кричала тогда супруга в полном изумлении, что ее метод убеждения больше не действует. — Ты милицейский чурбан! Я умываюсь слезами, а ему, видите ли, хоть бы хны! Одумайся, Яков! Во имя наших будущих детей заклинаю — опомнись…» Я тем временем посиживал за столом, тупо уставившись в стену. Надежный барьер, воздвигнутый при помощи импортной фармакологии, мешал мне опомниться, одуматься и пойти на попятную. К слову сказать, фраза насчет детей была фарисейством чистой воды: напротив, все мои пожелания именно на этот счет супруга высокомерно отметала, доказывая мне, что она, мол, еще слишком молода для того, чтобы навсегда пропасть среди вонючих пеленок…
Я потряс головой, поскорее отгоняя этот былой кошмар. Жанна Сергеевна продолжала почти безмолвно всхлипывать. Ее ерундовый кружевной платочек не мог справиться со всеми слезами, давно превратившись в мокрый комок материи.
Положение мое было отчаянным. Дать согласие мне мешал неутраченный инстинкт самосохранения. Однако повторить и зафиксировать окончательно свой отказ с каждой минутой мне становилось все труднее и труднее.
Посоветоваться было решительно не с кем. Я бросил укоризненный взгляд на своего молчащего друга-автоответчика: помощи от него я не ждал, но хоть подсказку он мог бы мне дать. Словно подслушав мои тайные мысли, тренькнул телефонный аппарат. Я мгновенно переключил инициативу разговора на автоматику и стал слушать, как мой друг увещевает звонившего стандартной фразой о моем отсутствии и о своей готовности записать любое сообщение длиной от тридцати секунд до двух с половиной минут. Деятелю на том конце провода понадобилось всего-то секунд сорок. Было объявлено, чтобы я попрощался со своей ничтожной жизнью, поскольку сегодня же она оборвется. И что это будет сделано в назидание всем мудакам, которые захотят вмешаться в чужой бизнес без достаточных на то оснований. Мой друг-автоответчик добросовестно записал эту хамскую тираду, а я после отбоя еще раз прослушал это милое обещание. Звонивший старался изменить голос, да еще говорил, полуприкрыв рукой трубку, но я его все равно узнал. Феденька Петрищев, владелец книготорговой фирмы «Клязьма», не доверял шестеркам дела, которые деятели его круга поручают заботам ручных гоблинов. Он за все брался сам. Деньги он жалел, что ли. А может, просто руки чесались кого-нибудь самолично шлепнуть. Есть, есть у нас в России граждане, которым удовольствие замочить ближнего слаще меда. Феденька, похоже, был из таких. Ба-а-альших любителей этого дела.
Жанна Сергеевна, прослушав все петрищевские обещания, с ужасом глядела на телефон, словно угроза меня убить должна была материализоваться тут же, прямо из трубки. Я тяжело вздохнул и решился. В конце концов, двум смертям все равно не бывать, а от одной в нашей профессии и так никогда не застрахуешься. Кроме того, погибнуть в схватке с могущественным «Меркурием» было несколько более почетно, чем пасть от руки мелкого злодея Петрищева. Точнее, от его гранатомета.
— Ладно, — произнес я. — Будем считать, что вы меня разжалобили. Я передумал. Платите аванс и перейдем к обсуждению деталей.
Жанна Сергеевна несмело улыбнулась. Уголки рта робко поползли вверх, и, хотя в глазах еще стояли слезы, морщинки на лбу потихоньку стали разглаживаться. Это было похоже на грибной дождик — с неба еще капает вовсю, но
