Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
Триллион на триллионе сидит и триллионом подгоняет.
— Согласен, — проговорил Баранов. — И все-таки…
— Ладно, — сказал я. Мы забрались в мою новую машину, и я сперва продемонстрировал Диме винтовку М-16 в картонном тубусе, потом кое-какие документы, найденные в салоне, а напоследок я вывел на дисплей компьютера текст с той самой дискеты.
— Понятненько… — пробормотал Баранов, глядя в экран.
— Двух бывших хозяев этой машины показать вам, дорогой Дима, не могу, — сообщил я. — Это как раз тот случай, когда покойники обеспечивают безопасность живых. В нужное время и в нужном месте.
Баранов изучил содержимое дискеты и откинулся на спинку сиденья.
— Я вам почти поверил, Яков, — задумчиво проговорил он. — Но чтобы ЕГО остановить, нужно больше фактов. Шум можно поднимать, когда на руках есть весомые аргументы.
— Хорошо, — не стал спорить я. — Поехали. Я предоставлю вам аргументы, но тогда уж донести их до ваших друзей и убедить их — будет вашей и только вашей задачей.
— Идет, — с готовностью согласился Баранов, и мы поехали.
Первым нашим адресом был самый фешенебельный в столице Дом моделей — «Ласточка» на Смоленском бульваре, детище Его Портновского Величества Ярослава Цайца. Сам Ярик, по обыкновению, гостил в Париже и еще не вернулся от Кардена, но маэстро нам и не был нужен. Мы искали только потешного старичка, которого я однажды засек по ТВ, в новостях тринадцатой канала. Проникнуть в «Ласточку» нам не составило большого труда — я размахивал МУРовским удостоверением, а Дима изображал молчаливого мальчика-ассистента. Зато отыскать старичка удалось нам далеко не сразу: сначала нас послали на третий этаж, в раскроечную, потом в подвал — в примерочную, и только в зале модельеров наш герой был найден. Старичок, склонившись над столом с раскроем, фантазировал с ножницами в руках; он невнятно напевал под нос какую-то незнакомую песенку.
— Вы — мастер Либерзон? — сурово проговорил я, изображая неумолимого стража закона.
— Я Либерзон, я, — встревожился старичок. — А что такое? Если вы насчет лицензии, то Ярослав Михалыч сейчас в Париже, но все бумаги, все накладные, я вас уверяю… У нас серьезная фирма. У нас члены правительства одеваются, кинозвезды, депутаты Думы…
— Вот именно, — самым мрачным тоном перебил я. — Распространяете, понимаешь, дезинформацию о наших народных избранниках! Депутат Коломиец уже обратился к нам с жалобой…
— А, таки этот толстый шлимазл еще и недоволен?! — с обидой воскликнул Либерзон. — Так я вам скажу, как сказал господам с телевидения: он просто не знает, что хочет! Два месяца назад заказал мне три костюма одного фасона, а неделю назад вдруг пришел опять: это не годится, то не годится, все перешить заново! Я не понимаю, он депутат, он много и хорошо кушает и мог за два месяца поправиться, что все костюмы трещат по швам. Но как он ухитрился за это время подрасти на пять сантиметров? Это чудо природы, но при чем здесь Либерзон?
— Вы говорите — подрасти? — спросил Баранов, держа на вытянутой руке коробочку диктофона. — Но ведь это невозможно.
— Я говорю то, что говорю, — с раздражением щелкнул ножницами портной. Он одной рукой вытянул ящик своей конторки, повозился там и сказал с торжеством: — Вот, пожалуйста! Мерка первый раз и второй. Как будто два разных человека…
— Разрешите. — Я протянул руку и сгреб бумажки. — Ну, что же, если дело обстоит так, то вы ни в чем не виноваты. Мы разберемся.
— И что тут разбираться?! — Либерзон ожесточенно защелкал ножницами. — Когда я ему уже пошил новые костюмы. И денег не взял, и квитанции…
Провожаемые щелканьем, мы с Барановым вышли из зала.
— Ну, как вам это чудо природы? — полюбопытствовал я.
— Впечатляет, — признался Дима. — Но ведь не факт, а фактик. Первый раз мастер мог и ошибиться. Дедушка старенький, дрогнула рука…
— Допустим, — проговорил я. — Поехали в Сандуны, за новым фактиком.
И мы отправились за проверкой еще одной сенсации, которую я отследил из новостей тринадцатого канала.
По дороге я, скрепя сердце, прицепил свою нелюбимую складную бороду из походного набора и спрятал парик. Милиции в банях делать было нечего.
— Похож я на православного чиновника? — осведомился я у Баранова, когда борода была наклеена. Мы уже стояли у входа.
— Бородою, — ответствовал Дима. — А в остальном — на разбойника с большой дороги.
— Можно подумать, что среди священнослужителей нет разбойников, — парировал я. — Один этот, в Питере, чего стоит. Который все любит насчет крови христианских младенцев распространяться. Слышали?
— В семье не без урода, — пожал плечами Дима. — Патриарх — не Господь Бог, за всеми
