Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
Между прочим, знаете, где я провел эту ночь? Вы не поверите — у себя дома! Поскольку я вчера сгорел в «мерседесе», никто меня не пас, все наблюдение сняли… Сплошные удовольствия. Насладился бабушкиной кашей, проверил шторы. Все работает.
На моих часах стрелка неотвратимо приближалась к двенадцати, но я еще не все сказал.
— По правде говоря, — проговорил я, — для меня долгое время очень загадочно выглядели все эти убийства вокруг меня — Петрищева, Лехи Быкова, Лебедева. Словно кто-то меня оберегал. Теперь уже ясно, что этот кто-то действовал по приказу Конторы. Пока я был нужен Конторе, меня старались охранять, чтобы я не погиб раньше времени от руки мстительного подонка. Как только я рассказал Жанне, что эти трое на меня охотятся, их участь была предрешена. Ребята из желтого «фиата» легко расщелкали хозяев «Папируса», «Клязьмы» и «Сюзанны». Гошку Черника они застрелили случайно, а может, просто под горячую руку попал. А вот покушение на Генпрокурора Контора спланировала очень тщательно. Его-то нельзя было просто шарахнуть из винтовки в лоб. Требовалось изобразить хоть что-то наподобие несчастного случая…
— Ты ненормальный! — вскинула головку Жанна. — У тебя бред! Ты ведь мне недавно сам говорил, что прокурора убила «ИВА»! Зачем же нам… — тут она прикусила язычок. Словечко нам выдало ее с головой. Хотя маскироваться СЕЙЧАС было уже просто глупо. Слова сказаны, точки над i практически расставлены.
— Да, — согласился я. — Я ДУМАЛ, что Саблина убила «ИВА». И возможно, в конце концов, она бы так и сделала. Но Контора еще раньше узнала, что Генпрокурор начал вдруг докапываться до тайны доппелей. Он ведь даже мне пытался что-то намекнуть, но не успел. Человек, который до подмены знал английский, а потом забыл — это ведь депутат Яворский! А повесть Достоевского называлась как раз «Двойник». То есть Доппельгангер. История про двух Голядкиных, плохого и хорошего. И о том, как самозванец занимает чужое место, а настоящего отправляют в психушку. Только у Достоевского история была не такой кровавой: настоящего Голядкина никто, по крайней мере, не убивал, чтобы дать дорогу двойнику… Одним словом, упрямый Генпрокурор мог ненароком сорвать операцию и нарушить торг между Конторой и «ИВОЙ». Да и его требования не допустить выборов по Щелковскому округу кое-кому действовали на нервы. Вот так все и случилось…
— Сорри, мистер Штерн, — неожиданно проговорил американец. — Ваши слова мне есть ньюс… новость. Я не знал…
— А-а, мистер Макдональд! — Я всплеснул руками. — Про вас совсем забыл. Как ваша нога?
— Сорри?… — уставился на меня американец.
— Совсем зарапортовался, — объявила птичка.
— Вовсе нет, — обиженно возразил я. — Я просто хочу сказать, что, пока вы, Стив, сломав ногу, отважно рискнули здоровьем и примчались в Москву, тот жалкий тип в Нью-Йорке, который приковылял на костылях на вечеринку в издательство «Дабл-Ю», имел наглость утверждать…
— Факин маза! — злобно выругался американец. — Объясняли ведь этому алкоголику, чтобы сидел и… — Тут он осекся.
— Говорите-говорите, — улыбнулся я. — Оказывается, по-русски вы тоже спикаете очень прилично. Впрочем, в вашем Агентстве недоучек не держат. Вы все рассчитали правильно. И вы не виноваты, что настоящий Макдональд, обалдев от скуки, плюнет на запрет и выйдет на люди… И тем более вы не виноваты, что на эту вечеринку был приглашен некто Франкфурт… Это уж скорее ваше упущение… — обратился я к птичке. — Могли бы знать о моем знакомстве с Эндрю. Хотя что я говорю! Ведь Контора с Агентством договорились только-только. Времени не хватило на все детали, понимаю… Не понимаю одного: с чего бы Америке-то так приглянулся Авдеич? Я всегда почему-то был уверен, что вашему Президенту симпатичен наш Президент…
— Вы правильно были уверены, мистер Штерн, — сказал Макдональд. Гнев его улетучился, и он поглядел на меня тоже с милой улыбкой во все тридцать два зуба. — Но у Белого дома и нашего, как вы назвали, Агентства точки зрения иногда не совпадают. В Капитолии полагают, что Россия — друг и этот тошнотворный слюнявый детант Америке во благо. У нас же — иное мнение. Гарант стабильности в мире — это соревнование двух систем. Только тогда страна может наращивать мускулы; без хорошего противостояния сила уходит в песок. Саддам слишком мелок в качестве мальчика для битья. Мы теряем форму. С распадом Союза мы приобрели весь мир? Черта с два! Мы растеклись киселем по всему миру. Мы разучились воевать. Мы даже в Африке не смогли, в этой чертовой Руанде… Нам нужен людоед в России, мистер Штерн. Мы тоже ставим на Иринархова. Такой человек на посту вашего Президента стал бы хорошим пугалом для наших идиотов. Андестенд?
— Почти понял, — сказал
