Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
стукач. Он не сделал почти ни одной ошибки, вел меня вполне грамотно. Как ни парадоксально, оторваться от профессионала в известном смысле проще, чем от старательного любителя. Любитель всегда боится потерять из виду свой объект, поэтому движется в опасной близости, чуть ли не дышит в затылок. К тому же любитель, догадавшись о том, что он раскрыт своей жертвой, нередко становится агрессивным и вступает в драку даже в том мирном случае, когда ему поручено всего лишь отследить контакты подозреваемого. Профессионал, напротив, спокоен. Он маячит далеко позади и ориентируется не на затылок, а на цветовое пятно и пару внешних примет объекта. Как правило, профессионал чувствует некоторое превосходство над объектом — этакое чувство охотника, которому поддаваться противопоказано. Наружное наблюдение — вещь обоюдоострая, охотник легко может стать жертвой, если слишком много возомнит о себе… Хотя, повторяю, к своему хвосту я был настроен вполне миролюбиво.
Есть множество способов отрываться от преследователя. В своем районе, изученном мною до последней кочки, я мог бы элементарно ускользнуть через какой-нибудь малоизвестный проходной двор. Однако как раз этот район Москвы, в котором я находился сейчас, был мною практически не изучен. И, легкомысленно свернув в какой-нибудь незнакомый дворик-колодец, я рисковал просто не найти из него никакого выхода. Всякий экспромт, друзья мои, должен быть тщательно подготовлен.
Медленно спускаясь в ближайший подземный переход, я нащупал в кармане плаща одну свою простенькую домашнюю заготовку. Чтобы привести ее в действие, мне необходимо было три обстоятельства: небольшое затемнение, хоть секунды на две, достаточное количество разнообразного народа вокруг и теплая погода. Два последних обстоятельства уже имели место: днем здорово потеплело и многие прохожие ходили уже без плащей; вдобавок ко всему в переходе работала коммерческая винная точка, и вокруг нее сновал и кучковался необходимый мне народ. Отлично.
Таким образом, в подземный переход неторопливо вошел элегантный частный детектив Яков Семенович Штерн, без головного убора и в бежевом плаще. Вышло же из перехода типичное лицо кавказской национальности и семенящей походкой отправилось своей дорогой. Лицо имело на голове огромную и чрезвычайно уродливую кепку, а под носом — великолепные усы в пол-лица. Что касается моего еврейского шнобеля, то в сочетании с кепкой и усами он тут же приобретал сходство с носом грузинской, чеченской, армянской и прочих, так не любимых нашим мэром, национальностей. Само собой, чем сильнее не любил наш мэр эти нехорошие национальности, тем больше людей в кепках и с усами являлось на московских улицах. На Кавказе было голодно и там стреляли. В Москве стреляли не в пример меньше, да и продовольственная проблема здесь была решена. Рыба ищет, где глубже, а человек — где рыба. Закон природы. В пестрой толпе на улице стало на одну кепку больше, но я сомневался, что мой преследователь все эти кепки тщательно пересчитывал и с ходу обнаружит прибавление в их семействе. Так и вышло. Держа плащ в левой руке таким образом, что он приобретал видимость то ли рулона ткани, то ли свертка из ГУМа, я прошел еще метров пятьсот в произвольном направлении, трижды сворачивая, пока не понял, что оторвался от своего преследователя. Теперь-то можно было двигаться к улице Щусева Я доехал до Баррикадной, оттуда прошел пешком, обогнул длинный торговый ряд, продрался сквозь строй коммерческих палаток, свернул в переулок. И, в конце концов, обнаружил искомое. Домик, который в самое ближайшее время мне предстояло посетить с преступными — и в то же время благородными — целями.
Главный вход, как выяснилось, был с противоположной стороны особняка. Насвистывая мою любимую «Кумпарситу», я обогнул особнячок — и тут же остановился в полной рассеянности. Да-а, такого сюрприза я не ожидал. Я-то воображал, будто в самом худшем случае обнаружу здесь огромную железную дверь с амбарными замками и десяток мрачных головорезов, которые с автоматами на изготовку ходят по цепи кругом. Реальность оказалась несколько иной: весь прилегающий к дому дворик занимала плотная толпа, состоящая в основном из мужчин и женщин пожилого возраста. Одеты все они, как правило, были бедновато, а держались — нервно и едва ли не воинственно. Видимо, в особняке что-то давали, и этого что-то могло хватить далеко не всем.
— В очередь! В очередь! — заорал на меня какой-то противный дедок с орденскими планками, когда я попытался было протолкнуться чуть поближе к заветной двери. Толпа возмущенно взвыла, посыпались пинки и упреки, и меня благополучно выперли. Понаехали тут… Скоро житья от них совсем не будет… От них, говорят, и преступность одна…
