Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
с нашенским Гошей. Кишка у них тонка против нашенских Черника с Изюмовым!
Валерьян Валерьяныч сердито поморщился:
— Георгий Константинович! Опять вы за свое Я ведь не без пяти минут академик, а УЖЕ академик…
— Молчи, Валерка, — беззлобно перебил его Гоша. — Твоя академия несерьезная, из новых. Ты вот попробуй вступить в ту, где Лихачев или Сахаров был…
Профессор Трезоров обиженно насупился и с горя налил себе полный фужер, плеснув туда сначала водки, потом коньяка, а напоследок шампанского. Развезет старичка, подумал я машинально, но вслух ничего не сказал. Напиваться или нет, в конце концов, — личное дело каждого. В том числе и профессора.
— Господин Штерн, — раздался неожиданно знакомый голос. — Моя фамилия Саблин. Много о вас наслышан…
Я завертел головой, пытаясь найти говорящего в тесном кружке вокруг писателя Черника. Ага, вот он. Волевое лицо, серьезные глаза, квадратный подбородок… Ба, да это же наш Генеральный прокурор! На самом деле прибыл сюда, не соврал. То-то в Думе сегодня будет криков. Или уже было? Когда там у них кончается вечернее заседание?
Гоша Черник прямо-таки надулся от гордости — как будто Саблина назначил Генеральным прокурором именно он, писатель Г.К.Черник.
— Видишь, друг Яша! — напыжился он. — Сам Генеральный, оказывается, о твоих подвигах наслышан.
— О каких же именно подвигах? — с интересом спросил я, вмиг ощутив себя в шкуре любопытствующего маэстро Кунадзе. Для полного сходства мне надо было сурово поинтересоваться, ВСЕ ли мои подвиги известны Саблину и какие ему больше нравятся? Хотя, конечно, частный детектив тем и отличается от театрального режиссера, что далеко не обо всех его работах известно широкой публике…
Я с усмешкой уставился на Генерального, понимая, что ответить тому нечего и наверняка его наслышан было лишь вежливым словцом для поддержания разговора. Как я успел заметить по теленовостям, наш господин Саблин вообще любил разбрасываться словами. В общем, вел себя по-дурацки.
Саблин усмехнулся мне в ответ, и лицо его тут же перестало быть дубоватой маской государственного чиновника, к которому мы все привыкли.
— Какие подвиги? — переспросил он. — Да взять хотя бы дело о вагоне с «Эротическим романом»! Вы сильно выручили прокуратуру. Я был тогда как раз вторым замом Генерального…
Я почувствовал, что краснею. Это было самым первым моим делом в качестве частного детектива — и притом самым неудачным. Вагон с похищенным тиражом действительно нашел я, зато искал его полтора месяца, чуть сам не погиб, чуть не подставил троих милиционеров, а в результате книга, мною найденная, у распространителей не разошлась и вместо положенного гонорара я получил за работу какие-то жалкие копейки. Одна радость, что без меня прокуратура и вовсе бы не нашла никакого вагона, к мстительной радости газетчиков.
— Нашли что вспомнить, — буркнул я.
— Сами напросились, — любезно отозвался Генеральный, по-прежнему улыбаясь. При личном общении Саблин производил куда более приятное впечатление, чем во время телевизионных встреч с журналистами. Птичка трижды права: затрахали.
Я внимательно поглядел на Генерального. Он — на меня. Как-то незаметно кружок Гоши Черника сместился куда-то правее. Возможно, его увел сам Черник: он всегда любил, когда его друзья и приятели между собой тоже знакомились получше, к обоюдной пользе. Не забывая, естественно, о том, что своей встречей они все-таки обязаны знаменитому беллетристу Г.Ч. Я мельком подумал, что хитрый Гоша и пригласил меня сегодня на презентацию именно с такой целью. Писателем Черник всегда был средненьким, зато он был настоящим гением общения. Противиться его натиску не мог почти никто, и он таким вот образом умел все устраивать. Пожелай вдруг Гоша познакомить меня поближе не с Саблиным, а, допустим, с кинозвездой Белоусовой — он бы и для этого создал все условия.
— Я в самом деле о вас наслышан, Яков Семенович, — проговорил Саблин. — В МУРе по-прежнему жалеют, что вы их покинули.
— Каждому — свое, — ответил я. — Кому-то надо заниматься и частным сыском… — О том, ЧЕМ я в эти дни занимаюсь, я предпочел не думать. В этом смысле в МУРе было, конечно, проще. Ночью взламывать сейфы работникам МУРа не приходилось… Ладно, оборвал я сам себя. Не будем о грустном.
Симфонический оркестр за нашими спинами заиграл нечто странное и сугубо неклассическое. Очевидно, музыканты вместе с бородатым дирижером вполне разогрелись и тоже дошли до нужной кондиции. Краем глаза я заметил, что Черник пригласил на танец златовласку Белоусову, а недоакадемик Валерьян Валерьяныч стал протискиваться к новой порции коньяка с шампанским.
— Вы смелый человек,
