Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
грош.
Мысленная оплеуха самому себе, как всегда, сработала. Я разозлился, врубил сразу третью скорость — чего уважающий себя водитель никогда бы не сделал. Мотор «мерседеса» оскорбленно взревел, а меня мгновенно вдавило в сиденье, словно космонавта при взлете. Машина с ревом проскочила в опасной близости от капота одного из правительственных лимузинов; вооруженный шофер-мордоворот что-то злобно крикнул, однако я уже был далеко и ничего не услышал. Кроме свиста ветра в открытом окне.
У птички Жанны Сергеевны «мерседес» был далеко не самой престижной модификации. По внешнему виду он здорово проигрывал популярной шестисотой модели, столь обожаемой столичными бизнесменами. Внутренняя отделка салона могла и вовсе показаться аскетической. Но меня это, естественно, сейчас интересовало в самую последнюю очередь. Главное сейчас была скорость. И как раз по скорости этот «мерседес» ничуть не уступал своим немецким собратьям, а итальянских коллег, вроде «фиата», даже и превосходил. Я с ходу вырулил на оживленную магистраль и стал оглядываться по сторонам в поисках светлого пятна где-то впереди. Уйти они далеко не могли, тем более, что я оставил им отметину, расколотив один из фонарей. Машину с окривевшим задним фонарем можно было углядеть в сумраке.
Я еще прибавил скорости, отчего холодный ветер стал врываться из открытого окна в салон с бесцеремонностью уличного хулигана. Можно было бы поднять стекло, но я передумал: если придется стрелять прямо из машины, то лучше держать порох сухим, а амбразуру — открытой. Не дырявить же собственное лобовое стекло ради такого случая. Впереди тем временем замаячил правый поворот, и я во все глаза уставился на огоньки впередиидущих машин. Кто не включит нужный габаритный огонь, тот и сволочь. Я ни с того ни с сего вспомнил, что еще года четыре назад злоумышленник в Москве с разбитой фарой или подфарником был конченым человеком. Преследователю достаточно было кокнуть не то что фонарь — пассивный отражатель, и дальше можно было не суетиться — любой гаишник, дежурящий на трассе в поисках дани, увязывался за нарушителем, словно гончая за оленем. Если нарушитель не останавливался по первому требованию (а он не останавливался), сумма возможного штрафа резко возрастала, а потому никакой алчный работник ГАИ уже не слезал с хвоста… Сегодня, правда, нравы изменились. Одиночные автоинспекторы перестали тормозить машины с пулевыми ранениями, и чем явственнее были следы пуль, тем меньше возникало охоты кого-либо штрафовать. В девяноста случаев из ста гаишник вместо штрафа мог получить пулю в живот от пассажиров простреленных тачек. А это, сами понимаете, никому не улыбалось…
Ага! Вот она, голубушка. Вот она, дрянь.
Среди десятка автомобилей впереди девять дисциплинированно мигнули поворотником. Но вот десятая — нет. Двигалась она метрах в ста впереди, причем расстояние между нами теперь не увеличивалось.
Попалась! Я что есть сил надавил на газ, выбивая из птичкиного «мерседеса» тот максимум, который заложили в него конструкторы. Итальянцы легкомысленны, зато немцы педанты. «Мерседес» имел куда больший запас надежности, чем шустрый «фиатик», и даже мое издевательство над коробкой передач не могло серьезно вывести авто из себя. Тем временем возник еще один правый поворот — и вновь далекий силуэт машины не просигналил. Точно, они!
— Так узнала ма-а-ма сва-е-во отца! — громко пропел я и положил «Макаров» рядом на сиденье. Дайте мне двадцать секунд форы, дайте. Ну хоть десять! Я продырявлю им задний скат, я заставлю их сбросить скорость. И тогда им конец. Может, правда, и мне конец, потому что их в машине не меньше двух и у них М-16. Но тут мы поборемся. Мы тогда… Ах, вонючки! «Фиат» неожиданно свернул куда-то влево, упреждая мой будущий маневр. Словно бы там, в яично-желтой (и серой в сумерках) машине каким-то неведомым образом прочитали мои мысли. Ладно. Раз вы так, то мы так. Магистраль была знакомая, и метров через двести был еще один левый поворот, на котором легко было выиграть секунд семь. Или даже восемь, если подсуетиться. В конце концов, в желтеньком авто не могут сидеть телепаты-экстрасенсы. Обычные мерзавцы, для которых автомобиль — не роскошь, а средство доставки палача к жертве. Мою хитрость, да еще в сумраке, они не смогут разгадать: я срежу угол и появлюсь у них на самом хвосте неумолимый, как возмездие… О, какой высокий штиль! — поиздевался я мысленно над собой. Я ужас, летящий во мраке ночи! Я неотвратимый Яша Штерн! Я свинцовая примочка, прописанная тем, кто стреляет в прокуроров и безоружных писателей! Ничего не попишешь: когда я работаю на преследование или на самооборону, в голову лезет всякая чушь. Мышцы уже сами все делают автоматически, мозги не участвуют
