Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
в этом процессе и их начинает искрить. Хочешь не хочешь, но только думать о белой обезьяне тебе, Яша, придется. Чем больше не желаешь, тем сильнее голова забита вздором совершенно посторонним. Так! Выныриваю, «Макаров» в правую руку, руль в левой, цель — правый задний скат. И-раз, и-два.
Я на полном ходу вывернулся из-за угла и чуть не отправил в кювет совершенно постороннюю «Волгу».
Потому что передо мной никакого «фиата» не было. Он словно бы провалился в канализационный люк или воспарил в небеса, как воздушный шар в «Сломанной подкове». Я резко сбавил скорость, и спасенная от меня «Волга» благополучно оторвалась и исчезла. Можно было не гнать лошадей. Мне некуда больше спешить.
Сволочи-телепаты из «фиата» обвели меня вокруг пальца. Мой гениальный маневр с блистательным выигрыванием у противника восьми секунд провалился. Они меня обштопали. Эти поганцы, только что убившие двух человек, каким-то образом предвидели мой финт. А потому и не подумали на самом деле сворачивать влево — двинулись другим путем. Я не получил десяток чужих секунд, но, напротив, потерял свои три минуты. Москва — большой город. И, если есть время, даже занюханный «фиатик» удерет от мощного «мерседеса». Время у них нашлось. Тем паче, что за рулем «мерседеса» сидел самовлюбленный кретин. Болван, дешевый фраер! В автомобильчики он решил поиграть. Вообразил, что придумал здоровенную хитрость…
Я сунул свой «Макаров» обратно в кобуру под левой подмышкой и начал выруливать обратно. Где-то здесь, недалеко от метро, была платная автостоянка. Насколько я помню, огораживали эту стоянку солидно, охрана была крутая; можно было не рисковать и оставить ночевать «мерседес» здесь, а самому вернуться к птичке пешком и на метро. Не то чтобы я очень боялся, что мой автомобиль засекли возле театра. Однако после сегодняшних событий все равно не следовало парковать автомобиль даже в некоем отдалении от теперешней квартиры. Ты уже достаточно облажался, сказал я самому себе. Два человека уже умерли, и ты их не спас. Теперь не сделай хотя бы глупость, чтобы не стать следующим. Никаких больше ошибок, возьми себя в руки. Рыдать в подушку и бить себя в грудь ты будешь потом, если выживешь. Сначала — дело.
Оставив «мерседес» на стоянке, я предусмотрительно расплатился дойчмарками, чуть набросив сторожу на пиво. В своем бежевом плаще я мог сойти за малость подгулявшего бундеса. Конечно, не за истинного арийца с характером нордическим, стойким, но и молоденький белобрысый сторож наверняка запомнит дойчмарки, плащ и чаевые, а отнюдь не неарийский шнобель.
— Данке, — отмахнулся я от сдачи, которую парень стал мне совать в рублях, по курсу. — Эс ист кальт, нихт вар? — добавил я, поплотнее запахивая плащ.
— Не понимаю, — огорченно развел руками белобрысый страж стоянки и, напрягшись, выдал: — Нихт ферштеен!…
Очень хорошо, что не понимаешь, подумал я. Полиглота мне только не хватало. Сам я мог бы произнести только десяток фраз без акцента, а потом бы обязательно вылез наружу мой полуграмотный немецкий, приобретенный бесплатно в средней школе N 307. Да и этому десятку фраз с хорошим берлинским произношением обучился я не в школе, а перенял у Генриха Таубе, инспектора крипо, которого я сопровождал по Москве года четыре назад. Тогда как раз в наших магазинах на рубли ничего нельзя было купить, кроме водки, которую Генрих не любил. И джин в Москве мы доставали отнюдь не благодаря моему МУРовскому удостоверению, а при помощи немецкою языка и дойчмарок. Каждый швейцар тогда считал своим долгом угодить двум бундесам. Одним из которых был, естественно, следователь с Петровки Яша Штерн.
Все, представление окончено, подумал я. Тут главное не переборщить.
— Ауфвидерзеен, — вяло пробормотал я и, поеживаясь на холодном русском ветру, зашагал в направлении подземного перехода. Рабочий лень у москвичей закончился часа полтора назад, и в метро не было уже давки, а к телефонам-автоматам — длинных очередей. Те, кто хотели назначить свидание, уже это сделали. Те, кто отзванивал домой, чтобы соврать о срочной сверхурочной работе, тоже освободили уже таксофоны. Оставался только один частный сыщик, которому предстояло тоже договориться насчет свидания. К сожалению, совсем даже не любовного. Возможно, совсем наоборот.
Я сел в вагон метро и на всякий случай доехал до Павелецкого и вышел в здании вокзала. Народу тут всегда было много, и человек у стойки таксофонов не выглядел одиноким тополем на Плющихе.
Оставалось бросить жетон и набрать нужный номер.
— Алло! Компания «ИВА», — откликнулся незнакомый равнодушный голос после недолгого гудка. — Вас слушают…
Я испытал мгновенный прилив жестокого удовлетворения. Это был
