Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
же никто бы и не поверил, что такие разрушения можно причинить с помощью одной лишь упаковки йогурта, да еще и отечественного производства. Хотя… Вполне возможно, что Бусыгинский молокозавод стал молокозаводом в результате конверсии. А прежде там изготовляли, например, пластиковую взрывчатку. И, судя по йогурту, тоже наверняка халтурили. Возможно, не докладывали пластика.
Я подхватил свою сумку, в которой одной покупкой стало меньше, и, прижимаясь к стеночке, быстро затрусил к дому, моля Бога, чтобы на сегодня опасные приключения закончились.
Бог не внял. Должно быть, вспомнил о моем атеизме. Во всяком случае, крепкий мужик с дубиной, карауливший меня в моем же подъезде, не был убежден, что на сегодня покушений довольно. К радости моей, дубинконоситель не был профессиональным киллером. Киллер обязан был сперва нанести удар, а потом уж орать «Получай, гнида!». А еще лучше — и вовсе не орать. Здесь же получилась явная инверсия. Мой убийца (или членовредитель) перепутал последовательность операций. Он сперва проорал свой текст и только после этого бросился на меня. Явно это был посланец Лехи Быкова. Тот всегда скупердяйничал, нанимая вместо киллеров каких-то алкашей с расстроенной координацией движений. На пятачок пучок. Я выпустил из рук свою сумку и поймал убийцу в объятия, уклоняясь от дубины. Удар пришелся в стену. Посыпалась штукатурка. Я взял руку в элементарный захват. Подъезд огласился воплем, теперь уже далеко не воинственным, а дубинка со стуком упала на пол. Не давая моему убийце опомниться, я подтащил его ко входной двери подъезда и уже намеревался пинком придать ему первую скорость. Но тут мне вдруг стало жалко двери. Она была довольно крепкой, в верхнем проеме было вставлено почти что целое стекло. От удара и дверь, и стекло могли пострадать. Пока я раздумывал, с той стороны двери послышались шаркающие шаги. Скорее всего, это Нина Борисовна, моя школьная учительница физики, а теперь просто соседка по подъезду, возвращала своего карманного Дезика с прогулки. Дверь медленно открылась. Так и есть. Прекрасно.
— А, Яков, здравствуй! — сказала мне Нина Борисовна, тактично делая вид, будто не замечает рядом со мной перепачканного побелкой мужика в позиции бегуна перед стартом, которого я как раз удерживаю в пределах старта. Мудрая женщина инстинктивно придерживалась американского принципа прайвиси: не вмешивалась без крайней надобности в чужие дела.
Мой убийца, пытаясь освободиться, выдал длинную матерную фразу.
— Нина Борисовна, — проникновенно попросил я. — Придержите, пожалуйста, дверь открытой. Тут человек в подъезде заблудился, никак дорогу на улицу не найдет.
— Конечно, Яков, — ответила моя бывшая учительница и вернулась на улицу, чтобы придержать дверь. Как только путь наружу был открыт, я без раздумий вытолкнул сильным ударом бывшего обладателя дубинки. Посланец Лехи Быкова перелетел пешеходную тропинку и застрял в кустах. Из кустов донесся приглушенный мат.
— Может быть, милицию вызвать? — деликатно поинтересовалась Нина Борисовна.
— Он сам сейчас уйдет. — Я покачал головой. — Считаю до трех. Раз…
Кусты дрогнули, и мой несостоявшийся убийца выполз оттуда на четвереньках.
— Ну, все, тебе не жить, — пообещал он.
— …Два, — сказал я задумчиво, делая шаг вперед. Мужик резво поднялся с четверенек, пробежал по тропинке, завернул в щель между гаражами и пропал. — Спасибо, Нина Борисовна, — поблагодарил я соседку.
— Не за что, — проговорила та мне в ответ и, придерживая своего Дезика, зашаркала к лифту.
Я еще раз внимательно обозрел окрестности, никаких киллеров больше не обнаружил и вернулся к своей сумке. Дубинка валялась рядом. От удара о стену это хлипкое оружие треснуло. Мне оставалось только доломать дубинку через колено и засунуть обломки в пасть мусоропровода на моем этаже. Мусоропровод клацнул, провожая в последний путь деревянного свидетеля второго за этот день покушения на Якова Штерна.
Потом я отпер все свои секретные замки, затворил за собой бронированную дверь моей квартиры-крепости и подвел итоги моего похода за покупками. Йогурт я истратил. Яйца разбились уже в сумке, перепачкав батон смесью белка, желтка и скорлупы. Свертки с ветчиной и сыром уцелели. Уже кое-что. Я отнес трофеи на кухню, ножиком очистил батон, затем отмыл многострадальную сумку. Все-таки можно спокойно позавтракать, решил я и вновь ошибся.
Из моей прихожей послышался тоненький свист. Это заработал пожарный индикатор, установленный мной на лестничной площадке. Очень чувствительная японская система, реагирует даже на зажженную спичку. Я схватил с полки портативный огнетушитель и распахнул дверь. Успел
