Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
не Колян и не Автоматчик, а кто-то третий. Не исключено, конечно, что говорил простой их сменщик, заступивший на пост по графику Но, скорее всего, оба моих знакомца сегодня не на дежурстве по уважительной причине: где-нибудь в подвале особнячка на улице Щусева их бьют по мордам, добиваясь признания в попытке ограбления своей конторы. Я думаю, вопрос о сообщниках им уже задавали не раз и не два. И после каждого вопроса давали им в рыло. Теперь, при желании, я мог бы вообще убить и тех двоих, и наглого Сержика в остроносых итальянских туфлях. Убить одним словом, одним намеком в трубку на их соучастие. Однако убивать невиновных, пусть и хамов, не входило в мои планы. Наказание должно быть соизмеримо с поступком. За око извольте возвратить око, за чужой зуб — свой собственный. Но не целую голову.
— Алло! — произнес я, стараясь говорить быстро, но разборчиво. В моем распоряжении секунд сорок, потом они меня могут засечь. — Вы сегодня что-то потеряли?
— Что-что? — переспросил голос в трубке. Уже не равнодушно.
— Дискета, которая была в сейфе, у меня. Поняли?
— Подождите! — заторопился голос в трубке. — Я сейчас… минутку…
Ага, сообразил я. Он уже все понял. Смотри, как у него тон переменился! «ИВА» уже догадалась, что дискета, подброшенная мною в сортир, — туфта. Теперь он хочет потянуть время. А я не хочу.
— Вы уже поняли! — резко проговорил я. — Теперь слушайте…
— Подождите… — нервно перебил голос на другом конце провода. — Я простой дежурный на пульте, надо вызвать начальство…
Я бросил взгляд на часы. Оставалось секунд десять.
— Ровно через два часа я перезвоню. Ответить мне должен человек, уполномоченный уже для ведения переговоров. Ясно?
Не дожидаясь ответа, я дал отбой. Последняя фраза заняла всего семь секунд, уложился. Даже если у них система поиска абонента самой последней модели, все равно они не успели засечь мой сигнал. Порядок, Яков Семенович. Ровно через два часа, когда я вновь позвоню, они будут наготове. Но тогда как раз их ожидает небольшой технический сюрприз.
Я опять вернулся в метро и спокойно доехал до своей станции. Не было смысла целых два часа мотаться по городу. Кроме того, следовало переодеться. Кроме того, я устал и проголодался. Вдобавок я просто соскучился по птичке Жанне Сергеевне. Не ври уж, уточнил я сам себя. Твое вдобавок и есть во-первых. Тебе не терпится поскорее ее увидеть…
Так, препираясь со своим внутренним голосом (не есть ли это первая стадия шизофрении?!), я добрался до нашего — с птичкой — жилища. По привычке я подстраховался и отмахал лишних метров пятьсот, проверяя, не засветил ли я все-таки свой новый дом. Однако все было чисто. Одинокая дворняга, деловито шмыгнувшая из подворотни, даже не посмотрела в мою сторону, а людей поблизости и вовсе не было.
Вообще это был довольно безлюдный дворик, даже по утрам. Вечерами же здесь и вовсе наблюдалось затишье. Или просто мне так везло.
— Яшенька! — кинулась ко мне Жанна Сергеевна, едва я переступил порог квартиры. — Родненький, ты цел? Ты в порядке?
Она обняла меня и, привстав на цыпочки, поцеловала так, будто мы не виделись по меньшей мере неделю. Я тут же некстати вспомнил, что Наталья даже в постели не любила целоваться, объясняя это аллергией к моему любимому табаку. Иногда у моей бывшей супруги появлялась аллергия буквально ко всему: к моему одеколону, к стирке, к мелким купюрам и, само собой, ко мне самому. Пойми, Яков, — томно цедила она, не забывая отпихнуть меня крепкой пяткой на край супружеской кровати, — по моему гороскопу мне в эти дни не рекомендованы волнения и интимная близость, в смысле половых отношений… Я тихо зверел от одной только этой безумной фразы, но тихо и смирялся, ибо в любой момент могли пролиться слезы. Бог ты мой, почему мне тогда встретилась Наталья, а не эта ласковая птаха?
Я наклонился, привлек к себе птичку и поцеловал ее в ответ. Это был до-о-о-лгий поцелуй, когда в голове уже шумит от недостатка кислорода, но нет сил оторваться.
— Ох, — сказала наконец птичка. Я перевел дыхание и тут только обнаружил, что забыл захлопнуть за собой входную дверь. Мне это крайне не понравилось. Осторожно выскользнув из объятий, я поскорее закрыл дверь и вновь поймал себя на мысли, что влюбленный частный сыщик — наполовину покойник. Между прочим, это было как раз изречением моего коллеги Кремера. Что, однако, не помешало ему потерять голову. Во всех смыслах этого выражения. За две минуты, пока мы задыхались с птичкой в глубоком поцелуе, никто бы не воспрепятствовал любому начинающему убийце произвести прицельный выстрел мне в затылок. И тот факт, что убийцы сегодня, на мое счастье, не случилось, меня ничуть не оправдывает. Когда убийца будет, оправдания
