Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
просто не понадобятся…
— Здравствуйте, Жанна Сергеевна, — нежно произнес я, прислонившись спиною к двери. — Я в порядке. Со мной-то как раз ничего не случилось…
— Господи! — воскликнула птичка. — Я уже все знаю! По радио уже говорили, час назад. Ужас! Я дрянь, мне не надо было ни за что отпускать тебя в этот театр… Какой кошмарный несчастный случай!…
— Как — несчастный случай? — цепенея, проговорил я.
— Ну да, — удивленно сказала Жанна Сергеевна. — Так сообщили в новостях. Плохо закрепленные декорации… Яшенька, что с тобой?
Я в три прыжка преодолел расстояние от входной двери до дивана в комнате, схватил в руки переносной пульт телевизора и стал давить на кнопки. Вечерний выпуск теленовостей только начинался. Мигнула и погасла рекламная картинка с ивой над рекой, затих гитарный перебор и возник сосредоточенный диктор.
— Трагически оборвалась жизнь Генерального прокурора Российской Федераций Ильи Владимировича Саблина, — сказал диктор строгим голосом с подобающей моменту траурной гримасой. — Во время его выступления на литературной презентации в театре «Вернисаж» несколько сложных декораций, плохо скрепленных между собой, обрушились на сцену…
На экране появились падающие колонны с летящими вниз смертоносными пегасами, и я вновь, уже в который раз за вечер, пережил отвратительное чувство бессилия, когда на твоих глазах погибает человек, а ты не способен хоть что-то сделать. Телевизионщики снимали с балкона: оттуда все, происходившее на сцене, могло действительно показаться стихийным бедствием, последним днем Помпеи с картины, какой-то жуткой случайностью. Но мне, из первого ряда, видно было все отчетливо. Колонны никогда бы не упали САМИ. Их ПОДТОЛКНУЛИ! Я даже знал, откуда и с какой стороны начали валиться друг на друга эти огромные спички, увенчанные стальными лошадьми-убийцами работы сумасшедшего американского авангардиста. И охрана прокурора, я уверен, видела то же, что и я.
— Жанна Сергеевна, — сказал я, тщетно пытаясь унять волнение. — Они врут! Это совсем не несчастный случай. Это самое настоящее убийство. Прокурора ХОТЕЛИ уничтожить — и уничтожили.
Птичка уставилась на меня.
— Как же так… — пробормотала она. — Они же сказали… Может, ты ошибся?
Мне захотелось ее успокоить, однако я не мог повторить телевизионное вранье и просто промолчал. Экран тем временем занял какой-то прилизанный чиновник среднего возраста, сидящий за столом в окружении телефонов. Телефонов было много, разноцветных, с гербами, а чиновник — очень деловит. Почти так же, как дворняжка, встреченная мной возле дома. Судя по титрам, это был некто Кравченко И.П., заместитель Генпрокурора.
— Мы проведем тщательное расследование, — заверил он невидимого журналиста, — и те, кто допустил халатность, будут привлечены к строжайшей ответственности…
— А вы уверены, что это только халатность? — спросил из-за кадра журналист. Умница! — тут же с признательностью подумал я. Да не бойся, спрашивай! — Ведь у покойного Саблина наверняка были враги…
— Да еще какие, — не выдержав, произнес я вслух, как будто по ту сторону экрана кто-то меня мог услышать. Птичка схватила мою ладонь и сжала. Она тоже, как и я, теперь не отрывалась от телевизора.
Прилизанный чиновник на экране покачал головой.
— Покушение исключено, — объявил он. — Уже нет сомнений, что мы имеем дело с прискорбным несчастным случаем. Безответственное нарушение техники безопасности…
— Гнида кабинетная, — с ненавистью сказал я громко. — Не тебя ли прочат в Генпрокуроры? — До меня вдруг дошло, что это, наверное, тот самый Кравченко, который в ЦК курировал МУР еще до моего прихода на Петровку. Мой бывший начальник майор Окунь, мужик хладнокровный и циничный, при воспоминаниях о цэковском кураторе начинал исходить тихой яростью. Если это и есть злой гений Петровки Измаил Петрович, то объективному расследованию не бывать.
По экрану тем временем прибежала рябь, Кравченко исчез, и возник световой зайчик с надписью «Реклама». Я уже знал, что сейчас опять зазвучит пронзительно гитара, дерево станет клониться над водой и в лучах заходящего солнца заполыхают три больших буквы: И, В и А. «ИВА». Иринархов Виталий Авдеевич. Зэк N 1. Некоронованный император российской республики. Убийца… В последнем я уже почти не сомневался.
— Ты думаешь, это они сделали? — прочла мои мысли птичка Жанна Сергеевна. Она по-прежнему не выпускала моей руки.
— А кто же еще? — горько спросил я. — Саблин был единственным, кто мог помешать триумфальному освобождению будущего депутата. Теперь Кравченко его наверняка отпустит. И формально будет прав. А фактически…
— Идут
