Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
далеко не в белых перчатках. Как-то так вышло, что оба они взялись перво-наперво за охрану «Олимпийца» — да так и не смогли потом остановиться, затянуло. Закономерное, кстати, явление. Быстро привыкаешь, что у тебя в подчинении сотня крепких парней, а потом уже нет сил отказаться. Паша Кузин и Боря Басин, организовав в «Олимпийце» очень надежную систему охраны, из книголюбов стали профессионалами в своем деле — и удовлетворились этим. Внутренний механизм книжного рая отныне работал, как часы, редко требовал смазки или ремонта (случай, когда я — при помощи Цокина — нашел в «Олимпийце» предателя, был из разряда ЧП). Теперь можно было, не торопясь, покуривать, тренировать новое пополнение, изредка устраивать учебные тревоги. И еще — со вкусом читать газеты. Точнее, одну газету.
— Что новенького пишут? — спросил я у Кузина с Басиным, хорошенько затянувшись своим «Кэмелом». Ответ мне был известен заранее.
— Дурость, как всегда, — иронично улыбаясь, ответил Кузин.
— Как и следовало ожидать, — согласно кивнул Басин.
— А все-таки? — полюбопытствовал я. Необходимо было полностью соблюсти ритуал.
— Дутые сенсации, — констатировал Кузин.
— Безмозглые комментарии, — радостно провозгласил Басин.
— Пол-на-я де-гра-да-ция! — со смаком проскандировали оба.
Эту маленькую сценку при встрече мы разыгрывали уже второй год. С тех самых пор, когда оба начальника охранной службы «Олимпийца» стали, ради развлечения, прилежными читателями московской «Свободной газеты». Удовольствие, которое они от этого получали, было мазохистского свойства. Оба ловили какой-то жуткий извращенный кайф, вчитываясь буквально в каждый материал этого, мягко скажем, не лучшего столичного издания. Виктору Ноевичу Морозову, главному редактору СГ, должно было икаться каждое утро, когда Кузин с Васиным разворачивали очередной номер. Парочка ввела для удобства своеобразное разделение труда: Кузин — как дипломат по образованию — брал на себя первые четыре полосы, а Васину, журналисту с филологическим уклоном, доставались культура и пестрая смесь.
Я досмолил одну сигарету и сразу же взял вторую. Перед серьезным делом необходимо было снять стресс, если он был. И, кроме того, меньше двух сигарет наша обычная болтовня с двумя охранными шефами никогда не продолжалась. Если бы я откланялся раньше, это бы выглядело подозрительным. А так — все, как всегда. Яков Штерн зашел в «Олимпиец» прогуляться по рядам и присмотреть себе клиентов. Нормальное дело.
— Как поживает наша внешняя политика? — спросил я у Кузина, кивая на газетный лист.
— Если верить Виктору Ноевичу, издыхает, — немедленно сообщил мне Паша Кузин — Господин Морозов дал нашему министру иностранных дел двадцать четыре часа, чтобы тот подал в отставку или застрелился. Есть тут, кстати, и ценный совет Виктора Ноевича лично президенту. Срочно снять с поста премьер-министра и назначить на его место… кого бы вы думали?
— Самого Витюшу Морозова, — ответил я, не задумываясь.
— А вот и не угадали, Яков Семенович, — сказал Кузин. — Виктор Ноевич — не эгоист какой-нибудь. Он не о себе, он о России печется…
— Ну, тогда совсем другое дело… — протянул я. — Тогда не знаю.
— Господина Иринархова, разумеется! — рассмеялся Кузин. — Нашего экономического гиганта. Выпустить из Лефортово — и сразу в премьеры.
— Круто, — присвистнул я. — А аргументы?
— Главных два, — произнес Паша уже серьезным тоном, хотя ироническая усмешечка по-прежнему оставалась у него на губах. — Во-первых, компания «ИВА» как символ российского просперити и всем образец. Во-вторых, господин Иринархов пользуется-де народной любовью и может сплотить нацию. Те, у кого есть хоть одна акция «ИВЫ», за родного Авдеича должны землю рыть и глотки рвать.
— Допустим, — хмыкнул я. — А у кого нет вообще ни одной акции? В России, как я слышал, таких большинство. Вдруг они не станут за Иринархова землю рыть?
— О-о, тут все продумано, — с такой же мефистофельской усмешкой разъяснил мне Кузин. — Каждого надо обязать купить, по крайней мере, по одной акции «ИВЫ». Административными методами. Вынужденная, но неизбежная мера.
— Ага, — наконец догадался я. — И тоже в двадцать четыре часа.
— Верно, — подтвердил Паша Кузин — И тогда возникнет новая единая историческая общность — акционеры компании «ИВА».
— Грандиозно, — вздохнул я. — Морозов сошел у ума. Клинический случай. Или весь мир сошел с ума?
— Это как посмотреть, — подал реплику Боря Басин. — Насчет всего мира — не уверен, но у Витюши Морозова точно есть компаньоны по психушке. — С этими словами он сунул мне под нос газетный лист и ткнул пальцем
