Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
план действий на ближайшие полчаса: что я буду делать, если и на втором этаже не найду ничего подозрительного. Но, как это часто бывает, о моих планах подумали без меня. Я все еще торчал в задумчивости возле лестницы, когда за спиной знакомый голос произнес:
— Вот и Яков Семенович, собственной персоной.
Я тут же хотел обернуться на голос, но мне ткнули в спину что-то твердое и приказали:
— Не оборачиваться…
Спина моя, чуткая к подобным штуковинам, определила твердый предмет как пистолетный глушитель. Еще через полсекунды я сообразил, откуда мне знаком этот голос. Вчера, во время моего последнего звонка в контору «ИВЫ», на том конце трубки был именно он. Ловко, подумал я. Как же они меня вычислили? Ничего себе человек-невидимка!
— Дискету, быстро! — проговорил голос за спиной, и глушитель вдавился под лопатку чуть сильнее, чем положено.
Ну да, разбежался, подумал я. А вслух сказал, стараясь быть спокойным:
— Немедленно уберите пистолет. Я ведь не идиот, чтобы носить ее с собой. За кого вы меня принимаете?
На самом же деле я был именно идиот, и дискета, сами понимаете, скрывалась у меня в потайном карманчике. Но если они откуда-то узнали, что я — это и есть таинственный похититель, то они обязаны были кое-что слышать о моих подвигах и моей крутизне. Вот случай, когда репутация работает на тебя, даже если ты облажался. Так и оказалось.
Глушитель исчез, и я смог повернуться.
За моей спиной стоял невысокий элегантный джентльмен лет под пятьдесят, в отлично сшитом костюме и супермодной американской шляпе с большими полями, чуть загнутыми вверх. На правой руке у него висел дорогой плащ, из-за которого высовывался серый ободок глушителя. Джентльмен был умеренно усат и очень умеренно бородат. Если сравнивать его бороду с иринарховской, то соотношение будет пять к одному в пользу дорогого Авдеича. Мне вдруг пришла в голову дурная мысль, что степень важности начальства в компании «ИВА» определяется как раз длиной бороды. В таком случае передо мною — начальство низшего ранга. Типа младшего беса для особых поручений.
Я невольно усмехнулся своим мыслям и окончательно успокоился. Сразу они меня не убили, хотя и могли. Считай, уже проиграли.
— Простите, с кем имею честь?… — поинтересовался я.
— Для покойника вы выглядите бодро, Яков Семенович, — усмехнулся джентльмен. — И потому слишком любопытны… Впрочем, в ближайшие пятнадцать минут можете называть меня… скажем, Петром Петровичем.
— А через пятнадцать минут как мне вас называть? — с любопытством спросил я. — Вы носите каждое имя не более четверти часа? Тогда это, извините, неэкономно.
В отличие от Сани Егорьева, Петр-допустим-Петрович чувством юмора обладал и тонко улыбнулся.
— А через пятнадцать минут мое и вообще чье-либо имя вас уже не будет интересовать, — произнес он — Оглянитесь-ка по сторонам Только не делайте резких движений. Идет?
Я неторопливо огляделся. С четырех сторон на расстоянии прыжка от меня пребывало еще четверо элегантных джентльменов. Они делали вид, что прицениваются к новинкам на стендах и прилавках, а сами внимательно буравили нас глазами. У каждого из них левый борт пиджака чуть выдавался вперед по сравнению с правым — словно все они страдали легкой левосторонней полнотой. Как я и предполагал, все они и не подумали сдать свое оружие на входе. Что ж, пеняйте на себя. Мне остается теперь только вынудить их пустить эти пистолеты в ход. Конечно, не здесь, а именно на третьем этаже. Здесь шальной пулей могло зацепить кого-то из посторонних; на третьем же, пока хорошенько не отремонтированном, находились в основном склады. Там тоже появлялись книгоноши — но не толпами по крайней мере. Выбирать приходится меньшее из зол.
— Убедились? — спросил меня пятнадцатиминутный Петр Петрович. — Бежать вам некуда. Итак, где дискета?
Я пожал плечами:
— Кажется, мы договаривались насчет обмена. Будет Макдональд — будет и ваша дискета…
Сам я понимал, что мои требования со стороны выглядят абсолютно бредовыми. Наверняка роман, из-за которого я рискую головой, представляет собой такую же чепуху, что и какая-нибудь книга «Грязные-грязные руки» с кровавым пистолетом на обложке, которую я видел несколько минут назад. Скорее всего, издание этого несчастного Макдональда не принесет птичке, кроме неприятностей, никаких особенных прибылей. Так ради чего же я все это делаю? Ради Жанны Сергеевны? Из-за того, чтобы поквитаться с убийцами Гоши Черника? Скорее всего, из-за собственного упрямства. Раз начал — нельзя уже отступать. Идиотские принципы. На моей могильной плите будет выбита надпись: «Покойный не отступил». Славно-славно. Тебе, Яков Семенович,
