Частный детектив Яков Штерн — одинокий волк: он занимается опасными расследованиями, не полагаясь ни на чью помощь, и избавляется от своих противников собственными средствами, пусть не всегда законными. Но однажды, взявшись исполнить деликатное поручение очаровательной незнакомки, наш сыщик внезапно обнаруживает, что кто-то невидимый начинает оберегать его от многочисленных покушений. Но кто? С какой целью? И какова будет цена за эту помощь?
Авторы: Гурский Лев Аркадьевич
официально считался не арестованным, а задержанным, то Генпрокуратура не видит никаких причин помешать господину Иринархову избирать или быть избранным…
— С чем я вас и поздравляю, — сказал я птичке.
Птичка только грустно махнула рукой.
Вновь тренькнула гитара, склонилась ива, три буквы появились с неумолимостью мэне, тэкел, фарес, а потом пошла заставка «Культурная хроника».
— Переключаем на «Чертову дюжину»? — спросила Жанна Сергеевна.
— Можно, — согласился я. — Хотя нет… минутку!
Виталий Авдеевич, не выходя из своей тюремной камеры, проявлял чудеса оперативности. Хроника началась с восторженного перечисления всех культурных мероприятий, на которые «ИВА» щедрой рукой выделяла деньги. Ведущий пускал слюни от восторга. Оказывается, компания уже успела профинансировать интеллектуальное кино «Грехи отцов», выставку восковых фигур, конкурсы двойников и бальных танцев, а также первенство Москвы по водному поло с вручением старейшему ватерполисту Федору Черешне новенького снаряжения аквалангиста…
— Это намек? — поинтересовалась Жанна Сергеевна. — Старейшина уже не держится на плаву?
— Не думаю, — ответил я. — Наверное, эти друзья так сымпровизировали. Футболисту они подарили бы мотоцикл, а ватерполисту что? Катер? Слишком жирно для Черешни. Акваланг в самый раз. Дескать, плыви, Федя… С юмором, видать, мужички.
Последним из культурных благодеяний «ИВЫ» было финансирование строительства музея разведчика Николая Кузнецова в Саратове. Некто Ворокин — как явствовало из надписи бегущей строкой, будущий директор будущего музея, — утопая в бороде, возносил благодарности щедрой компании. По его словам выходило, что, пока государство проявляло преступное равнодушие к идее строительства этого музея, «ИВА» успела отстегнуть кругленькую сумму на такое богоугодное дело. Но я слышал… — мялся за кадром тележурналист, — будто Николай Кузнецов никогда не жил и даже не умер в Саратове… — Что поделать! — пожимал плечами Ворокин. — Город Ровно, где все ЭТО БЫЛО, сейчас расположен на территории Украины. Нам же хотелось, чтобы память о великом русском разведчике была увековечена именно на русской земле.
— Ничего не понимаю, — сказал я птичке. — Что за каша? Грехи отцов, призовой акваланг, партия Карташова, музей разведчика в городе, где он сроду никогда не был… Неужели только для рекламы? Но где «ИВА» отыскивает столько восторженных придурков?
— Ну почему непременно придурков? — не согласилась со мной Жанна Сергеевна. — Мне этот бородатенький Сорокин…
— Ворокин, — поправил я.
— Пусть Ворокин… Он мне даже чем-то симпатичен. Человек, может, мечтал об этом с детства. Как прочел в школе «Это было под Ровно», так и замечтал открыть музей герою в своем родном Почечуевске. А тут богатые дяди возникли, денежка закапала. Почему бы сказку не сделать былью?
— Пускай сделает, — согласился я. — В конце концов, его городу еще крупно повезло. А что, если бы этот Ворокин в детстве прочитал бы «Молот ведьм» или там маркиза де Сада?…
На экране Ворокин понес уже полную околесицу. Он забубнил в том духе, что Николай Кузнецов есть великий православный святой, которого не объедешь на палочке верхом. И когда находятся святотатцы, которые слово Божье переводят на агитки да идиш…
— Чем ему идиш-то не угодил, козлу бородатому? — обиделся я. — Переключите, Жанна Сергеевна, на тринадцатый… Смотреть противно.
Птичка ткнула кнопочку на пульте, и на экране материализовался развеселый ведущий «Чертовой дюжины». Шли как раз излюбленные на тринадцатом канале забавные сообщения из депутатской жизни — те самые, которые в новости первой и второй программы отчего-то не попадали. Было сообщено о сенсационном выступлении на ЗИЛе депутата Крымова (бывший ненавистник «ИВЫ» теперь вовсю нахваливал ее передовой опыт!), а также о драке между представителями Консервативной партии Муравиным и Зенкиным. И еще о таинственной болезни депутата Кругликова, и о загадочном проекте новой поправки к Конституции, содержание которой-де пока держится в секрете, но подписи для включения вопроса в повестку дня уже собираются…
— Что за болезнь таинственная? — спросил я в пространство, однако ведущий «ЧД» немедленно отреагировал на мой вопрос. Оказывается, это новая разновидность депутатского склероза, когда парламентарий решительно не помнит, о чем говорил вчера, и не узнает знакомых.
— Интересно, что пил вчера со своими знакомыми этот Кругликов? — полюбопытствовала птичка.
— Наверняка он и этого не помнит, — ответил я. — Очень редкое и опасное заболевание.
Ведущий на экране, разобравшись с депутатами, легко
