Переменная звезда

неделю спустя, когда я пребывал в тумане раздумий типа: «Что ж, было не так уж ужасно, как могло бы быть», у меня произошла неожиданная встреча с Дайэн Леви. Мы сидели рядом за обедом, она обернулась, чтобы взять сахар с соседнего столика, и случайно задела меня локтем. «Случайно ли?» – подумал я, а очнувшись, увидел ее большие влажные глаза так близко, как можно увидеть только глаза возлюбленной. Четыре часа спустя она уже была моей возлюбленной. К моему полнейшему изумлению, она сделала мне большой подарок – лишила меня девственности и словно бы не заметила этого.
Я лежал рядом с ней, задыхаясь от благодарности. Что я теперь мог ей сказать? Мои мысли метались, пока я пытался отдышаться; я открыл глаза, разжал губы… и обнаружил, что Дайэн вовсе не интересуется ни моими глазами, ни моими губами.
Через некоторое время, купаясь в чудесном море удовлетворения, гордости и сожаления, я нашел нужные слова. Я думал, что просто объясню ей все, честно поведаю ей мою историю, помогу ей понять, почему стал эмоциональным калекой, покрытым шрамами трагической любви, – калекой, которому трудно полюбить снова. Если она согласится потерпеть… и продолжить отношения со мной, моя совесть будет чиста. (Кто-то сказал, что серое вещество семенной жидкости вбирает в себя клетки головного мозга. Очень может быть, что это так и есть.)
Однако рассуждать об этом бессмысленно. Я открыл глаза и приготовился к тому, чтобы как можно более бережно разочаровать Дайэн. И обнаружил, что я один.
Потом я несколько дней пытался с ней связаться, но отвечал мне только автоответчик. Текстовые сообщения оставались без ответа. Бортовая компьютерная система «Шеффилда» напрочь отказывалась сообщить мне какие-нибудь полезные сведения. Ни тебе номера каюты, ни обычных мест пребывания, ни имен друзей, ни биографической информации. При третьей попытке вытрясти что-нибудь из системы, она пригрозила мне, что в следующий раз направит меня к доктору Льюис.
К этому моменту я знал правду. Это была любовь.
Настоящая любовь – не та жалкая пародия, которую пережили мы с Джинни, а любовь на века, истинно мистический союз двух душ. Я знал о Дайэн нечто такое, чего она сама о себе не знала. А она могла рассказать мне обо мне, причем я был неопровержимо уверен в том, что, если она позволит мне сказать ей всего тринадцать слов, я смогу сделать так, что она все увидит так же ясно, как я. Я сократил свою тираду до этих тринадцати слов, и мне казалось, что они настолько хороши, что будут отлично выглядеть даже на дисплее – но я не мог к ней пробиться.
В первую ночь я просто непрерывно стонал. На следующий вечер я злился и плакал и жутко извел своими страданиями соседей по каюте. Бальвовац в итоге тайком подпоил меня и уложил на койку. На третий вечер я отправился в «Рог изобилия» и обрушился с пьяным монологом на Кэти, вследствие чего наша дружба с ней прекратилась на несколько месяцев. А в тот вечер она ограничилась вежливой надеждой на то, что со мной все будет хорошо, и еще залепила мне такую смачную пощечину, что к нашему столику направился охранник, но я помахал ему рукой, дав знак, что все нормально.
Рухнув той ночью на мою суперудобную койку, я решил ограничить свою роковую фразу до шести слов. Мне нужно было встретиться с Дайэн глазами, но мне необходимо сказать ей всего каких-то шесть треклятых слов…
На следующее утро, когда я стоял под душем, отмокая после двух ночей запоя, позвонила Дайэн.
– Даэйн… О… Позволь, я тебе перезвоню…
– Джоэль, милый. Я очень ценю твой интерес ко мне. Я чудесно провела с тобой время. Возможно, мы еще как-нибудь это повторим. Но не скоро. Это простая математика, милый.
– Я не понимаю. Послушай, не могу ли я…
– За двадцать лет я должна принять серьезное решение. Оно повлияет на всю мою жизнь. Ясно, что я должна получить как можно больше информации. Даже после того, как я исключу тех, кто значительно старше меня, гомосексуалистов и прочие неподходящие кандидатуры, все равно на борту останется около двухсот потенциальных кандидатов в супруги. По выходным я люблю читать. А это значит, что к тебе я вернусь недель через сорок. Это даже поменьше года.
Я взглянул на часы и напомнил себе о том, что затошнило меня еще до того, как зазвонил телефон.
– Ты хочешь сказать, что ты уже…
– Да, милый, но заверяю тебя: я вспоминаю о тебе с особенной нежностью.
Спазм.
– Одного дня слишком мало, чтобы…
– Я убедилась в том, что ко второму-третьему дню обычно формируется привязанность, ты так не считаешь? С такой скоростью мне придется все путешествие посвятить поискам нужного мужа. То есть я буду еще пребывать в поиске в тот момент, когда мы приземлимся на Браво. Ты меня понимаешь, уверена. Вернее, надеюсь.