Настоящая сенсация для любителей фантастики! Никогда не публиковавшийся роман Роберта Хайнлайна, завершенный после его смерти одним из ведущих современных фантастов Спайдером Робинсоном! Здесь есть все то, за что миллионы читателей всего мира любят Грандмастера Фантастики — фирменные хайнлайновские приключения, неповторимый стиль, ошеломляющий драйв и безграничный полет фантазии. Итак, Вселенная Роберта Хайнлайна вновь открывает нетерпеливым исследователям свои бескрайние просторы!
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон, Спайдер и Джинн Робинсон
трудно, это попросту невозможно – и все же мы старались изо всех сил.
Это было неплохой точкой опоры. Спеть звездам, поговорить с новой землей. Я мог крепко упереться обеими ногами, чтобы выстоять в ближайшие двадцать лет. Сначала мы любим музыку. Потом мы любим еду. Много лет спустя мы дорастаем до того, чтобы полюбить другого человека – если повезет.
.
Второй год полета на звездолете «Шеффилд» был богат событиями только по меркам корабля.
Незнакомые тебе люди влюблялись и расставались, рожали и не рожали детей, работали и дурачились, достигали успехов и терпели поражения, развлекая себя и друг друга, делали скучную работу, творили маленькие чудеса и переживали полный крах, были счастливы и несчастны.
Аль Мульгерин, считавшийся лучшим физиком на борту «Шеффилда», и Линда Джейкобс, редактор корабельной газеты «Шеффилд Стал» стали первой супружеской парой, у которой родился ребенок – мальчик. Они назвали его Койотом. До конца года колонию пополнило еще двенадцать детей.
Механик по имени К. Платт был неосторожен с горелкой и стал первым, кто умер в пути. Его оплакивали не слишком горестно. Даже его соседи по каюте не знали, как звучит его полное имя.
Одна из жилых палуб победила все остальные в чемпионате по футболу, и если бы вы поинтересовались и узнали, какая именно, вы были бы потрясены до глубины души.
У релятивиста Кайндреда случился нешуточный нервный срыв, и пару недель его коллеги были вынуждены работать за него, но это не стало неожиданностью и не вызвало особых сложностей. Такие срывы у Кайндреда потом случались раз в год регулярно. Думаю, большинство колонистов наполовину верили, что Питер Кайндред в конце концов «сгорит на работе» по дороге, – но его товарищи, релятивисты, так не думали. Его смены взял на себя Дугалд Бидер, единственный из релятивистов, о котором я еще не упоминал, потому что сам с ним познакомился далеко на сразу. Дугалд в каком-то смысле являл собой полный антипод вспыльчивого эксцентрика Кайндреда. Он был спокойным, рассудительным и бесстрастным человеком, с дьявольски высушенным чувством юмора. Говорили, что он как-то причастен к дизайну «Шеффилда», но сам он об этом не распространялся.
Гвоздем года стала, пожалуй, совершенно неожиданная свадьба Зога и координатора Гроссман. Нет-нет, никто не сказал бы, что они друг другу не подходят; и им, и ею все восхищались, и они действительно были чудесной парой. Просто никому не могло прийти в голову, что у этих двоих есть время на обычное общение, не говоря уже об активном.
Зог перебрался в каюту Гроссман, и они устроили себе медовый месяц, запершись там на неделю. Зог оставил меня на своем посту на время своего отсутствия – большой комплимент.
Поэтому я стал единственным на борту корабля, для кого смерть механика Платта много значила.
Охранник по имени Хэл де Манн как-то раз появился на сельхозпалубе с каталкой, на которой лежал мешок с телом погибшего. У де Манна физиономия была, будто у древнего пирата или гангстера, а голос был теплый, ласковый – неплохая комбинация для его работы. Он растолковал мне, что колонист К. Платт (воз можно, буква «К» как раз и означала «колонист») оставил распоряжения на случай своей смерти. Он просил, чтобы его тело подвергли переработке, чтобы он навсегда стал частью экосистемы «Шеффилда». Но старина К. не уточнил, каким именно образом следовало осуществить эту самую переработку, и в итоге вопрос пришлось решать соответствующим ответственным лицам.
Каковым лицом оказался я.
Проблема сама по себе была довольно тривиальна. Но вот ее решение – отнюдь нет. Земли, в которой можно было бы похоронить покойного Платта, хватало, и в некоторых местах нашей плантации его тело даже могло стать удобрением для почвы и послужить для проверки того факта, каким образом бравонианские условия изменятся после обычного процесса декомпозиции и удобрения.
Но не хватало земли для того, чтобы захоронить тело на глубине в два метра. А мы уже давно установили, что стопроцентно надежных загородок не существует. Если бы тело Платта было вырыто и съедено свиньями, это бы теоретически соответствовало исполнению последней воли покойного, и у меня было искушение поступить именно так. Как сказал поэт Бакли
:
