Переменная звезда

прослушивание на «Эппл». Но, занимаясь этим, я понимал, что это некое наподобие послания в бутылке и что это, скорее всего, будет моим последним контактом с Солнечной системой. И если кто-то из этих людей не сумеет позволить себе обратиться к услугам телепата, о результатах прослушивания я узнаю не раньше чем через пять лет. Новости будут ползти за нами со скоростью света, но мы уже набрали почти девяносто пять процентов от этой скорости.
Психологически я начал становиться жителем Новой Бразилии.
И не я один. К началу шестого года полета почти все пережили подобные перемены. Частота посещений новостного сайта бортовой сети уверенно шла на убыль, все меньше стало появляться ссылок на заголовки. Такая же тенденция наблюдалась и с потоком электронной почты в Солнечную систему.
Земля, Луна, планеты системы О’Нила, Марс, Ганимед, пояс астероидов – все они стали «прежней» страной. Для наших детей, некоторым из которых уже исполнилось три года, они и прежней страной не станут. Когда эти детишки вырастут, они наверняка с трудом будут говорить о местоположении этих планет. «Я забыл, папочка, где придумали серфинг – на Марсе или на Луне? И еще – никак не вспомню, где же приходилось жить под землей?» Лишь горстка детей этих детей будет сталкиваться со сведениями о Солнечной системе всего на одну неделю, перед выпускным экзаменом, а потом они забудут об этом навсегда, и ничего страшного не случится.
Мы только начали это осознавать, только начали с этим смиряться.
Мало-помалу мы перестали вести себя, как сборище разрозненных беженцев в случайном приюте, и стали больше напоминать коммуну.
Существовал довольно долгий период в истории, когда Канада представляла собой коллекцию разрозненных фортов, и ее жителей отделяли друг от друга обширные ненаселенные пространства, и не поддающиеся сравнению региональные интересы, и даже разные языки. И все же канадцам удалось сохранить прочное, функциональное ощущение национальной идентичности, основанное на кое-чем посерьезнее необычайной приязни и всеобщей любви к кофе, который подают во время полетов на национальных авиалиниях.
На «Шеффилде» нас объединяли шутки насчет зеленого тумана и дружное отвращение к кроличьему мясу, приготовленному любым способом. И впоследствии нас стало связывать все, связанное с кроликами. Любая шутка, в конце которой возникал кролик, окутанный зеленым туманом, неизменно вызывала взрыв хохота.
Случалось, что нации формировались и на основе кое-чего похуже.
Не думаю, чтобы многие из нас на самом деле так уж сильно презирали крольчатину. Но в этом мясе практически нет жира, и как его ни приготовь, все равно блюдо получается скучным, даже на корабле с приличными показателями давления воздуха. И шутить о кроликах проще простого. Мало кому нравятся трусы.
Кроме того, выбор был невелик: если уж ты воротил нос от крольчатины, ты либо ел синтетическую пищу, которая доброго слова не стоила, либо вынужден был стать вегетарианцем до тех пор, пока на Браво не расплодится побольше другой домашней живности. А поскольку вегетарианцы производят вдвое больше фекалий, чем мясоеды, их фекалии пахнут на десять процентов хуже. Повсюду на корабле улучшилась… атмосфера.
В самом деле, все стало совсем неплохо – как раз перед тем, как все полетело к чертям.
Ну, почти все.

Вы знаете дату. Все знают. Все всегда будут ее помнить.
Если нам повезет.
Повсюду у каждого есть своя история. Для меня это то, как настал конец света. И узнать об этом мне помог банкир.
Пол Хаттори обожал сериалы. На борту их, как ни странно, хватало. Но догадываюсь: Пол чувствовал, что такое хобби не к лицу корабельному казначею. Я знал об этом потому, что больше других проводил время в компании Герба.
Явление это было абсолютно предсказуемо, если задуматься. А я не задумывался, потому что прежде никогда с таким не сталкивался.
Представьте себе, что вы