Настоящая сенсация для любителей фантастики! Никогда не публиковавшийся роман Роберта Хайнлайна, завершенный после его смерти одним из ведущих современных фантастов Спайдером Робинсоном! Здесь есть все то, за что миллионы читателей всего мира любят Грандмастера Фантастики — фирменные хайнлайновские приключения, неповторимый стиль, ошеломляющий драйв и безграничный полет фантазии. Итак, Вселенная Роберта Хайнлайна вновь открывает нетерпеливым исследователям свои бескрайние просторы!
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон, Спайдер и Джинн Робинсон
мы становимся жертвами, – продолжал Хидео, – у нас возникает желание отомстить. Такое сильное, что, если мы не находим жертву, мы направляем свою злость на неодушевленный предмет, вместо того чтобы смириться с тем, что ненавидеть некого. Такова человеческая природа.
Мы должны быть умнее этого ребенка. Здесь нет никого, кроме нас самих. Здесь нет неодушевленных предметов, которые нам не нужны.
Горюйте, сограждане. Печальтесь. Тоскуйте. Сходите с ума от горя, если нужно. Но пожалуйста… не сходите с ума от злости. Хотя бы до тех пор, пока мы точно не поймем, куда должна быть направлена эта злость. А пока давайте научим наших детей любви и состраданию друг к другу, как мы делали всегда, своей жизнью давая им пример. Пусть этот негуманный враг не отнимет у нас нашу гуманность.
Аплодисменты испугали Хидео. Но в следующее мгновение он словно бы смирился с ними, как с сильным ветром, который ему нужно преодолеть.
Он поклонился и направился к выходу. Люди расступались, давая ему пройти. Некоторые прикасались к его плечу, руке или лицу, когда он проходил мимо. Он всем улыбался.
Дойдя до выхода, Хидео остановился и обернулся. Мы ждали коды.
– Многие из вас знают, что я последователь дзенской школы, – сказал Хидео. – Всю свою жизнь я принадлежал к секте Ринзаи. Давным-давно это была самурайская секта. Дзен для воинов. – Он сделал глубокий вдох. – Я сменил направление. Теперь – сейчас – я последователь дзенской школы Сото, как Хоицу Икимоно Роши, который изобрел релятивистский двигатель. Это дзен для крестьян. – Он в последний раз обвел всех нас взглядом. – И сегодня это полезнее для меня. А теперь прошу простить меня, поскольку скоро начинается мое дежурство.
Он вышел, и диафрагмальный люк закрылся за ним.
Потом еще несколько секунд было совсем тихо. А когда кто-то пожелал что-то сказать, им вежливо посоветовали сделать это в другом месте. А потом все молчали – в общем, я точно не могу сказать, сколько времени, но к моменту моего ухода еще никто не начал говорить – а я ушел два часа спустя.
Весть о том, что сказал Хидео, пронеслась по кораблю. Искусственный интеллект «Шеффилда» записал каждое слово, и Хидео заранее дал разрешение на то, чтобы его речь была передана всем желающим. За все время полета он не произнес слов больше, чем в тот день. Чудес не произошло. Но на протяжении нескольких следующих дней у всех начала появляться мысль о том, что придет все-таки день, когда мы исцелимся от горя. Не скоро. Но когда-нибудь.
Прививку мы по крайней мере получили.
Так продолжалось, пока не истекли четыре недели после Катастрофы. А потом релятивист Питер Кайндред был найден в своей каюте мертвым. Он покончил с собой.
«Он принял жуткую смертельную дозу стимулятора, антидепрессанта, обезболивающего и мощного энтео-гена и, будучи человеком в этом деле опытным, все рассчитал так, чтобы пиковая концентрация этих препаратов достигла максимума одновременно. Наверное, он ушел из жизни, ощущая себя энергией, изображенной Алексом Греем в «Теологе», пылая вселенским огнем. Первый человек, обнаруживший тело Кайндреда, сказал, что выражение его лица было «потусторонним», «блаженным». А потом пришел Соломон Шорт и расквасил пол-лица Кайндреда мощным ударом, в сердцах изо всех сил толкнул стул, на котором сидел самоубийца. Заехав покойному по физиономии, Соломон сломал пять костей кисти руки. Но, несмотря на боль, его злость не улеглась, и он успел обнаружить на дисплее компьютера предсмертную записку Кайндреда и стер ее. К тому времени, как прибежали охранники, Соломон был спокоен, тих, его слезы высохли, и он был готов к тому, чтобы его препроводили в лазарет. Охранников такое поведение Соломона очень порадовало. Если бы к их приходу он еще буйствовал, им пришлось бы позволить ему их отколотить.
Он, Хидео-сан и Дугал Видер потом старались изо всех сил и продержались так долго, как никто не ждал. Когда двигатель отключился в первый раз, неделю спустя, Хидео снова запустил его в течение считанных минут. Через четыре дня двигатель снова заглох – в последний раз. Во время дежурства Соломона.
Теперь нам нечего было надеяться на то, что мы сумеем сбросить скорость ниже девяноста пяти процентов от скорости света. До Новой Бразилии мы долетим вовремя, до смешного близкое к расчетному – и промчимся мимо, успев только помахать рукой нашей мечте.
Теоретически мы могли после этого прожить еще долго – корабль прокормил бы три, а то и четыре бесполезных поколения. Но через сто лет после нашего старта из Солнечной системы, когда мы будем на расстоянии в четыреста сорок четыре световых года от того места, где она когда-то находилась, нас нагонят гамма-лучи – следствие аннигиляции – и завершат свое черное
